Страница 30 из 88
Глава 11 Совет четырех
Эмания и Стивен материализуются в гостиной поместья Стоунов с таким грохотом магического отката, что стекла в окнах жалобно стонут. Темная, едва обретя твердую почву под ногами, срывается с места. Ее бьет крупная дрожь — не то от страха, не то от дикого адреналина.
— Кофе! — рявкает она, влетая на кухню и пугая прислугу. — Крепкий, как свод правил Совета! И салат... любой, побольше зелени! И эклеры! Все, что есть в этом доме сладкого, тащите сюда, пока я не начала… нервничать!
Стивен, несмотря на смертельную усталость и шок, невольно улыбается. Его забавляет этот неистовый напор и пугающая непосредственность темной магички. В ней столько жизни, что она, кажется, способна заполнить собой все пространство поместья.
— Эми, пожалей слуг, — мягко произносит он, прислонившись к дверному косяку и наблюдая, как она мечется по кухне. — Даже если ты съешь все запасы в доме, это не поможет нам быстрее вытащить Амбер. Но признаю... твоя страсть к десертам в моменты кризисной ситуации — это то, что не дает мне окончательно впасть в депрессию.
Он проходит внутрь и берет чайник, а потом наливает в него воду.
— Тебе нужно остыть, — уже серьезнее добавляет Стивен. — Твоя магия фонит так, что у меня в саду цветы начали вянуть. Мы только что увидели то, что считали невозможно. Ребенок... Сын или дочь Кайлана. Ты понимаешь, что если мы сейчас не возьмем себя в руки, мы совершим ошибку, которая будет стоить им жизни?
Эмания Таруан замирает с эклером в руке, и ее яростный взгляд на секунду смягчается, когда она встречается с спокойными серыми глазами светлого мага.
— Ошибка уже совершена, Ветерок, — тихо ворчит она, но ее пыл заметно угасает. — Ошибка в том, что мы позволили ей остаться там. Но этот ребенок... он как вызов всему Совету. И знаешь что? Мне это чертовски нравится.
Стивен подходит почти вплотную, перехватывая ее руку с зажатым в пальцах пирожным. В кухне внезапно становится слишком тесно и жарко, а запах кофе смешивается с электрическим треском их общей магии.
— Знаешь, Эми... — он понижает голос до шепота, глядя ей прямо в глаза. — Я был уверен, что мое сердце выгорело дотла. Думал, что после Амбер никогда и ни к кому больше ничего не почувствую. Что до конца дней буду лишь «тихим ветром», оберегающим чужое счастье.
Темная замирает, ее губы насмешливо кривятся, хотя дыхание заметно сбивается.
— О, какая трагедия, Ветерок, — едко парирует она, пытаясь высвободить руку. — Ты сейчас расплачешься или мне сразу вызвать тебе бригаду психологов? Твои светлые сопли мне неинтересны. Я не утешаю разочарованных в любви магов, я их...
— Ты их бесишь, Таруан, — перебивает мужчина, делая шаг, так что между ними не остается и сантиметра. — Ты раздражаешь меня своим поведением, своим нахальством и тем, как вечно лезешь на рожон. Но почему-то именно это заставляет меня чувствовать себя живым.
— Да неужели? — Эми вызывающе вскидывает подбородок, ее глаза вспыхивают фиолетовым вызовом. — В академии ты мастерски все игнорировал. А теперь, что ты с этим сделаешь? Дунешь в мою сторону своим благородным бризом?
— Нет, — Стивен криво усмехается. — Сделаю кое-что похуже.
Светлый маг резко подается вперед, прерывая ее очередную колкость на полуслове. Его поцелуй — не мягкий и светлый, а требовательный, почти отчаянный, впитавший в себя весь стресс этой безумной ночи. Эмания от неожиданности роняет эклер на пол, на секунду замирает, словно натянутая струна, но уже через мгновение ее руки впиваются в плечи Стивена, и темная отвечает с той же дикой страстью, с которой делает все в этой жизни.
Их магии переплетаются: по стенам кухни пробегают искры, а воздух начинает вибрировать от столкновения воздуха и тьмы. Это не было нежностью — это была битва двух стихий, нашедших друг друга в эпицентре хаоса.
Стивен резко отстраняется, тяжело дыша. Эмания замирает, ее грудь высоко вздымается, а фиолетовые искры в глазах медленно затухают, уступая место привычной колючей настороженности.
— Это... — Стивен запинается, поправляя воротник рубашки. — Это было лишним. Или нет. Я сам не знаю.
— Заткнись, Стоун, — отрезает магичка, хотя ее пальцы все еще мелко дрожат, когда она тянется за телефоном. — У нас Амбер в лапах маньяка и ребенок Верховного под ее сердцем, а ты решил поиграть в романтику? Соберись. И утихомирь свое облако в штанах.
Она рывком выпрямляется, возвращая себе маску невозмутимости, и набирает номер Элизабет Станс. Голос темной звучит необычно хрипло, почти неузнаваемо:
— Срочно. В доме Стивена. Есть новости.
Она бросает телефон на стол и, не глядя на Стивена, выходит в гостиную. Тот следует за ней, стараясь унять гул в ушах.
Девушка начинает нервно расхаживать по гостиной. Фиолетовый отлив волос искрит от остаточного магического напряжения. Стивен подошел к окну и уставился в одну точку. Стивен, не оборачиваясь и не меняя позы, нарушает тишину. Его голос звучит глухо, словно он говорит сам с собой:
— Эми... — Мужчина делает паузу, все так же не отрывая взгляда от окна. — Как ты вообще оказалась у Элизабет? Ты ведь сама — стихия. Тебя невозможно запереть или подчинить. Почему глава седьмой ветви? Что заставило тебя сделать такой выбор?
Эмания останавливается и резко оборачивается, ее серые глаза темнеют от нахлынувших воспоминаний.
— Потому что я была дурой, Ветерок. Десять лет назад я решила, что сильнее законов мироздания. Я попыталась взломать границу между мирами, чтобы достать силу из вечности. И я ее достала. Вместе с куском барьера, который просто рассыпался. Я открыла дверь тварям, которых мы даже называть боимся.
Она криво усмехается, вскидывая подбородок.
— Совет долго не раздумывал. Смертный приговор через выжигание магических каналов был вынесен мгновенно. Верховный лично должен был исполнить приговор — его сила единственная в Элвадоле, а может и в Инфинтуме, способная выжечь мою магию тьмы. А Элизабет стояла рядом, чтобы запротоколировать мою смерть для архивов.
Я уже стояла на эшафоте, когда Лиз шагнула к Верховному. Она не стала взывать к милосердию — в нашем мире это не работает. Она доказала, что я — «ценный ресурс», и взяла на себя ответственность за каждый мой вздох.