Страница 2 из 88
— Ты сводишь меня с ума, — шепчет он в самые губы, и его горячее дыхание обжигает кожу. — Но твой запах...
Я чувствую холодную поверхность стола, но этот холод мгновенно испаряется, вытесненный жаром тела мужчины. Кайлан нависает сверху, блокируя любые пути к отступлению, и его глаза теперь — два бездонных колодца, полных темного, неуправляемого пламени.
— Посмотри на меня, Амбер, — приказывает он. — Если это пламя разрушит нас, я не остановлюсь. Ты слышишь? Я не отпущу тебя, даже если мир рухнет во второй раз.
— Я и не прошу тебя останавливаться, — выдыхаю я, зарываясь пальцами в его темные волосы и притягивая его еще ближе.
Он издает низкий, гортанный рык, в котором смешиваются ярость и долгожданная близость. Его поцелуи спускаются ниже, к самой руне на плече, и я чувствую, как «Пламя крови» внутри меня вспыхивает с новой силой, наконец-то находя выход и сливаясь с его мощью в единое целое.
Контроль, который Кайлан выстраивал годами, рушится. В его движениях больше нет выверенной грации Верховного — только необузданная мощь и голод хищника, который слишком долго был лишен самого важного.
Вампир рычит, когда я притягиваю его к себе, и этот звук вибрирует во мне, пробуждая древнюю, спящую магию. Кайлан не просто целует меня — он требует, он забирает свое. Его ладони, горячие как раскаленный металл, скользят по моим бедрам, и везде, где он касается кожи, вспыхивают золотые искры.
— Моя... — хрипит он, и это слово звучит не как воспоминание, а как неоспоримый факт, выжженный в самом его естестве.
«Пламя крови» внутри меня поет. Наша связь начинает возрождаться и в диком, хаотичном танце заполняет комнату невыносимым сиянием. Воздух вокруг нас густеет, тяжелеет от избытка силы. Кайлан опрокидывает меня назад, полностью накрывая своим телом, и я чувствую, как его ярость окончательно переплавляется в чистую, первобытную страсть.
В какой-то момент он замирает на мгновение, глядя на меня потемневшими, почти черными глазами, в которых плещется безумие и бесконечное желание.
— Если это погибель, Амбер, — шепчет он, впиваясь пальцами в мои запястья и прижимая их к столу, — то я выбираю сгореть вместе с тобой.
Он снова накрывает мои губы своими, и в этом поцелуе я чувствую, как барьеры Отречения окончательно рассыпаются в прах.
Кайлан окончательно переходит черту, за которой разум отступает перед древним зовом крови. Его движения становятся резкими, лишенными всякой осторожности — это неистовый напор мужчины, который берет свое по праву выжженной в душе связи. Он овладевает мной жестко, с властным собственническим рывком, не оставляя места для сомнений. В этом акте нет мягкости, только первобытная потребность воссоединиться, пробиться сквозь лед забвения к самому ядру моей сути.
Я вскрикиваю, и этот звук тут же тонет в его сокрушительном поцелуе. Его ритм — рваный, мощный, подчиняющий — заставляет меня выгнуться навстречу, впиваясь ногтями в его напряженные, как стальные тросы, плечи. Я чувствую каждый бугор его мышц, каждое движение, которое расплавляет меня изнутри.
— Амбер... — хрипит он мне в губы, и в этом рыке больше боли, чем триумфа.
В этот момент «Пламя крови» достигает своего пика и вспыхивает и на плече моего истинного. Золото наших рун сталкиваются, рождая ослепительный свет, который на миг ослепляет. Магия искрит на кончиках пальцев, обжигая нас обоих, превращая наслаждение в невыносимую, сладкую пытку.
Мир вокруг перестает существовать. Исчезают стены резиденции, исчезает прошлое и будущее. Есть только этот неистовый танец тел, запах его кожи — терпкий, мускусный, родной — и сокрушительная сила, которая ведет нас к финалу. Мы движемся в едином, безумном порыве, пока напряжение не становится физически невозможным, превращаясь в чистую, сияющую энергию.
И в один миг, когда наши силы окончательно сплетаютсяя в одно целое, нас накрывает общая, сокрушительная волна. Это не просто удовольствие — это взрыв сверхновой, который выжигает последние следы Отречения. Мы содрогаемся в унисон, утопая в этом ослепительном экстазе, где тела и души переплетаются так плотно, что невозможно понять, где заканчивается его вдох и начинается мой крик. В этот короткий, вечный миг наши нити Судьбы затягиваются в мертвый узел, возвращая нам всё, что было украдено.
Кайлан тяжело обрушивается на меня, пряча лицо в изгибе моей шеи. Его дыхание — рваное, обжигающее. Он еще крепче сжимает мои запястья, словно боится, что этот миг — всего лишь галлюцинация.
— Я вспомнил, Амбер, — его голос, едва слышный шепот у самого уха, вибрирует от вернувшейся нежности и горечи раскаяния. Он прижимается лбом к моему виску, и я чувствую, как его бешеное сердце постепенно замедляет свой бег. — Вспомнил твое имя, вкус твоих губ... но мне все еще нужно вспомнить, как это — чувствовать к тебе не только эту сокрушительную страсть.
Я замираю, осознавая его признание. Тишина кабинета, нарушаемая лишь нашим прерывистым дыханием, кажется тяжелой, как свинец. Я осознаю: мне снова предстоит пройти этот путь. Я должна заставить его вспомнить «нас» не словами, а каждым своим поступком, взглядом, теплом. Однажды у меня это получилось — тогда, когда он спас меня, влив каплю своей вампирской силы и вырвав мою душу из лап вечности. Но любовь... она не подчиняется приказам Верховного.
— Любовь для нас теперь не роскошь, Кайлан, — шепчу я. Несмотря на дрожь в коленях, я прижимаюсь к нему вплотную, так, чтобы чувствовать жар его обнаженной кожи. — Это единственное условие нашего выживания.
Я поднимаю руку и осторожно касаюсь его лица, очерчивая пальцами жесткую линию скул. Его глаза, все еще подернутые дымкой недавнего экстаза, прикованы к моим губам.
— Если твой холод не сменится истинным пламенем чувств, — продолжаю я, и мой голос срывается, — сила руны сожжет меня изнутри. Она не терпит пустоты, Кайлан. Ей нужно сердце, которое бьется в унисон с моим, а не просто жажда обладания.
Кайлан смотрит на меня с пугающей смесью ярости и смятения. Его дыхание становится тяжелым.
— Ты просишь невозможного, — его голос звучит как хруст льда. — Во мне нет пламени. Только пустота, которую ты зачем-то пытаешься заполнить этими словами. Если ты ошибаешься...