Страница 19 из 88
Воздух вокруг внезапно становится густым и тяжелым. Пространство за моей спиной буквально разрывается от избытка магии. Верховный появляется так стремительно, что кажется, будто он материализовался из самой ночной тьмы. Он выглядит пугающе: одежда в беспорядке, в глазах горит ярко-красный огонь, а вокруг пальцев вьются жгуты темной силы.
Он не смотрит на Салиндора. Он не видит Миранду.
— Амбер! — его голос срывается, он бросается ко мне.
Кайлан хватает меня за плечи, его руки дрожат — я никогда не видела его таким напуганным и злым одновременно. Он прижимает меня к себе, зарываясь лицом в мои волосы, и лихорадочно шепчет мое имя, словно проверяя, жива ли я еще, не превратилась ли в очередную иллюзию.
— Амбер... Амбер... — его шепот обжигает кожу. — Зачем? Почему ты ушла?
Я чувствую, как его сердце бешено колотится под моими ладонями, но в паре метров от нас раздается вкрадчивый голос Салиндора, который разрушает этот короткий миг нашего спасения:
— Оставь ее, Кайлан. Она здесь добровольно. Мы ведь заключили сделку, не так ли, детка?
Воздух на поляне вибрирует от сырой, неочищенной магии. Кайлан делает рывок ко мне, но в метре от меня натыкается на невидимую стену. Пространство искажается, вспыхивая кровавыми искрами. Он бьет по преграде кулаками, окутанными черным пламенем, но стена не поддается, отбрасывая его назад.
— Амбер! — его рев полон такой силы, что у меня подкашиваются ноги. — Прочь от нее, Салиндор!
Миранда делает грациозный шаг вперед и улыбается. Она медленно поднимает правую руку, и лунный свет хищно вспыхивает на тяжелом металле. На ее указательном пальце, поверх шелковой перчатки, надет перстень с кровью Верховного.
— Успокойся, Кайлан, — ее голос звенит ледяным торжеством. — Ты проиграл. Ты ведь чувствуешь это и понимаешь?
Кайлан замирает. Я вижу, как его лицо бледнеет, а по телу проходит судорога боли. Он переводит взгляд на перстень, потом на меня, и в его глазах вспыхивает осознание, которое страшнее любой смерти.
— Перстень... — хрипит он, пытаясь преодолеть сопротивление магического поля. — Амбер, нет...
— Все именно так, Вайтс, — Дейв подходит ко мне со спины и кладет тяжелую ладонь мне на плечо. Я вздрагиваю, но не смею пошевелиться. — Миранда получает тебя и твою власть. Отныне ты будешь с ней. А я забираю эту очаровательную полукровку. Поверь, у меня на ее кровь большие планы, как и на нее саму.
— Никогда! — Кайлан снова бросается на невидимый барьер, его ярость взрывает землю под ногами, деревья вокруг поляны начинают трещать и гнуться. — Я сожгу вас обоих!
— Попробуй, — Миранда сжимает кулак, и Кайлан падает на одно колено, хватаясь за грудь. Его лицо искажается от боли, из уголка рта стекает тонкая струйка крови. — Если ты сделаешь еще шаг, я раздавлю каплю твоей жизни в этом камне. Ты рассеешься в вечности на ее глазах, Кайлан. Ты этого хочешь?
Я смотрю на его мучения — как он, преодолев боль, пытается встать, и мое сердце разрывается. Я понимаю: Салиндор не блефует. Они убьют его здесь и сейчас, если я не выполню свою часть сделки. Это конец.
— Хватит! — мой крик заставляет всех замолчать. — Перестань, Миранда!
Миранда делает шаг к поверженному Кайлану. Она закидывает голову, и ее смех, полный триумфа и безумия, разносится над поляной, заглушая шум ветра.
— Наконец-то! — вскрикивает она, и ее глаза лихорадочно блестят. — Столетия ожидания... и ты у моих ног, Кайлан. Я заберу себе все: твою гордость, твою страсть, твое идеальное тело. Я буду смаковать твою покорность по капле, как самое дорогое вино. Ты станешь моей личной тенью, моим самым идеальным и послушным оружием!
Кайлан хрипит, его плечи содрогаются от попытки подняться, но Миранда демонстративно подносит перстень к губам и шепчет над ним заклятье. Я вижу, как вены на шее Кайлана вздуваются, а из глаз начинают течь кровавые слезы — вампирша через артефакт буквально выжигает его волю.
— Хватит! Я же сказала — я иду! — я отчаянно бросаюсь в сторону Салиндора, чтобы отвлечь их от Кайлана.
Дейвас перехватывает меня на лету. Его рука смыкается на моем горле, не давая дышать, и он рывком вжимает меня в себя. Его лицо остается пугающе спокойным, но я чувствую, как его тело дрожит от предвкушения.
— Не торопись, мое сокровище, — вкрадчиво шепчет он мне в самые губы. — Миранда получила свою игрушку, а у меня... у меня тоже достаточно фантазии, чтобы занять наши долгие ночи. Твое «Пламя крови» будет освещать своим золотым огнем теперь стены моей спальни.
Он наклоняется к самому моему уху, и я чувствую, как его дыхание обдает кожу могильным холодом. В его взгляде я вижу только фанатичный, больной блеск в глазах.
— Я докажу всему миру, Амбер, что ваша хваленая истинность — лишь красивая сказка для слабых. Я сломаю эту связь, перережу нить, что тянется к твоему Верховному, и подчиню твою волю себе. Ты будешь смотреть на меня с тем же обожанием, что сейчас даришь ему. Ты будешь умолять меня о ласке, когда я выжгу из твоей памяти его имя. Я хочу обладать не просто твоим телом или твоим «Пламенем крови», — он сильнее сжимает пальцы, заставляя меня вскрикнуть. — Я буду обладать твоей душой, став твоим единственным богом.
— Никогда… — хриплю я, пытаясь вырваться, но мужчина лишь сильнее прижимает меня к себе, демонстрируя свое полное превосходство.
— О, поверь, ты передумаешь, когда поймешь, что твой Верховный теперь — цепной пес Миранды, согревающий ее постель — он бросает торжествующий взгляд на Кайлана, который, содрогаясь от боли, пытается дотянуться до нас окровавленными пальцами. — Смотри на него в последний раз, Амбер. Скоро ты забудешь, почему считала его своим смыслом.
Миранда в это время опускается на колени рядом с Кайланом. Она проводит кончиками пальцев по его щеке, оставляя кровавый след, и ее лицо светится безумным счастьем.
— Забирай ее, Дейвас! — командует она, не оборачиваясь. — Я хочу остаться со своим мужчиной наедине. Нам предстоит долгая, очень долгая ночь.
— Ам...бер... — Кайлан выплевывает кровь и, собрав последние силы, делает рывок, впиваясь ногтями в землю. Его голос — это хрип раненого зверя. — Убейте... меня... Дейвас, не трогай ее!
Я смотрю на своего истинного сквозь пелену собственных слез. Его лицо, всегда такое властное и холодное, сейчас искажено такой мукой, которую не в силах вынести ни одно живое существо. Мой ангел, мой Верховный... он готов умереть, лишь бы я не уходила в этот ад.