Страница 11 из 88
Глава 4 Ночное свидание
Ночной воздух на крыше оказывается неожиданно холодным, но вид на спящий вдалеке город заставляет меня затаить дыхание. Кайлан стоит у самого края, его высокий силуэт четко вырисовывается на фоне мерцающих огней.
— Я не думала, что ты любишь такие места, — нарушаю я тишину, подходя ближе. — Высота, открытое пространство... Это не очень похоже на твои привычные залы.
Верховный не оборачивается, но я чувствую, как меняется напряжение в воздухе при моем приближении.
— Здесь честнее, Амбер, — его голос звучит в унисон с порывом ветра. — Нет стен, нет комнат, в которых можно спрятаться. Только ты и небо.
— Ты позвал меня сюда, чтобы просто посмотреть на город? — я останавливаюсь в паре шагов, пытаясь поймать его взгляд.
Вампир медленно поворачивается ко мне. В лунном свете его лицо кажется застывшей маской, но глаза выдают бурю, которую он так долго сдерживал.
— Я позвал тебя, потому, что не захотел видеть эту красоту в одиночку. Мне захотелось, чтобы ты стояла здесь, рядом, — он обводит рукой сияющий горизонт, но его взгляд быстро возвращается ко мне. — Чтобы этот свет отражался в твоих глазах... тогда бы он казался мне настоящим.
Кайлан замолкает, и я вижу, как суровая тень снова ложится на его лицо. Голос вампира становится глубже, обретая ту пугающую серьезность, от которой по коже пробегает холодок:
— Но даже здесь, среди всей этой красоты, меня мучает один вопрос, Амбер. Вопрос, на который у меня нет ответа. И, возможно, никогда не будет.
Он делает оставшийся шаг ко мне и замирает, словно ищет опору в самом воздухе между нами.
— Как... — он умолкает, собираясь с мыслями, и смотрит куда-то мимо меня, в бездну ночного неба. — Как любить, не уничтожая? Как быть тем, кто я есть — со всей этой тьмой, силой, голодом, веками за плечами — и при этом не сжечь то, что я люблю? Не задавить. Не превратить в тень от себя самого.
Верховный переводит взгляд на меня, и в его глазах я вижу настоящую, неприкрытую боль. Это боль существа, которое веками училось только брать, владеть и защищать силой, а теперь впервые столкнулось с необходимостью беречь что-то хрупкое. Мой истинный боится.
— Я могу покорить целые миры, Амбер. Могу победить любого врага. Могу вырвать тебя из вечности, — голос вампира едва заметно дрожит. — Но я не знаю, как сделать так, чтобы мои чувства не стали для тебя клеткой. Чтобы моя тьма не поглотила твой свет, а... питала его. Как ночь питает звезды.
Я смотрю на него и отвечаю:
— Нужно просто любить.
— Просто... любить, — повторяет Кайлан шепотом, растягивая слова, пробуя их на вкус.
Верховный медленно выпрямляется. Я вижу, как напряжение покидает его плечи. Глубокая складка между бровей разглаживается, его лицо озаряется чем-то новым — это выражение чистого, почти детского просветления, словно он только что узнал самую важную для себя истину в мире.
— Боги... — выдыхает мой истинный, и в этом коротком слове слышится звон разбитых оков. — Я потратил столетия на холодные расчеты и войну. Я не знал ничего, кроме ярости и жажды власти. А ты говоришь... «любить». Это звучит так просто и в то же время кажется мне чем-то непостижимым.
Кайлан делает шаг вперед, затем еще один, пока не оказывается напротив. Он не касается меня — боится нарушить хрупкость момента — но я чувствую исходящий от него жар. Верховный просто смотрит, и в его глазах теперь горит совсем другой огонь. В нем нет больше хищника или тирана. Это ясный, чистый свет — как самый первый луч солнца, пробивающийся сквозь вечную тьму.
— Ты права, — произносит Кайлан, и каждое его слово теперь звучит весомо и чисто. — Это не поле боя. Любовь нельзя завоевать или удержать под стражей. Это величайший риск — довериться тебе и поверить, что ты не сгоришь в моем пламени. Но ты сильнее моей тьмы, Амбер. Твой свет уже победил тот холод в моей душе, перед которым отступала любая магия и любая сила.
Он наконец поднимает руку и очень бережно, почти с благоговением, касается моей щеки. Его пальцы, прежде знавшие только холодную сталь, теперь касаются моей кожи так, словно я — само воплощение жизни.
— Хорошо, — шепчет Верховный, и в этом слове я слышу его окончательную победу над самим собой. — Я буду... просто любить. Со всей своей тьмой и своим дарованным тобой золотым светом. Буду любить тебя так яростно и беззаветно, как только способен.
Я накрываю его ладонь своей, прижимая ее плотнее к лицу, и тихо произношу:
— Значит, это правда, — шепчу я, и на моих губах появляется легкая улыбка. — Предания не лгали: «Пламя крови» действительно способно вернуть чувства вампирам.
Его губы трогает та самая, настоящая и пугающе беззащитная улыбка.
— Да, Амбер… Ты только будь всегда рядом. Смейся. Требуй бурь. Задавай свои невозможные вопросы. И просто люби меня в ответ. Этого... этого будет достаточно. Более, чем достаточно.
Он обнимает меня, прижимая к себе. Под звездами на этой крыше страх наконец-то отступает. Мне больше не нужно бороться за его чувства. Я прижимаюсь к нему, прячу лицо у него на груди и с удивлением чувствую, как под моими пальцами ровно и сильно бьется его сердце. И в этой тишине я тихо спрашиваю:
— Ты счастлив, Кайлан?
Вопрос замирает в воздухе. Верховный отстраняется ровно настолько, чтобы увидеть мое лицо.
Мужчина не отвечает сразу. Он прислушивается к себе, ища ответ не в голове, а там, где веками зияла пустота, заполненная лишь долгом и яростью.
— Счастлив... — произносит Кайлан наконец, медленно пробуя это слово на вкус. — Странное слово для такого, как я. Оно всегда казалось мне чем-то мимолетным. Человеческим. Маленьким.
Взгляд Верховного на мгновение темнеет, когда он переводит его на горизонт, где за огнями города скрываются не только враги, но и наше прошлое.
— Я не знаю, что принесет нам сегодняшний рассвет, Амбер. Но если под счастьем понимать... это, — он делает легкий жест, охватывающий и меня, и крышу, и ночь, — то да, я счастлив. А еще я понял, что я счастлив, когда ты смеешься и требуешь невозможного. Я счастлив, стоя здесь, на краю, и зная, что ты рядом — не потому что должна, а потому что хочешь. Я счастлив от того, что могу быть с тобой собой — со всеми своими демонами и ангелами, и это не пугает тебя, а... привлекает.
Кайлан берет мою руку и прижимает ее к своей груди, прямо над своим сердцем.