Страница 80 из 91
Глава 57. Я не подхожу тебе
Шэннон снова спит, а я прячу глаза от слепящих фар встречных машин и изредка приоткрываю губы, порываясь сказать все то, что сидит внутри. Но Хью на меня не смотрит. И храбрости во мне остается ровно настолько, чтобы не выскочить из машины.
— Я за кофе. Тебе взять что-нибудь? — спрашивает он, сворачивая на заправку.
— Д-да.
— Хорошо. Жди здесь.
Хью выходит из машины, и я, подумав пару секунд, выползаю следом. Спина хрустит, попа давно приняла форму автокресла, лицо отекло. Холодный воздух дрожью проходится по теплой коже, и мне становится легче.
Вот только внутри все еще свербит не начатый разговор.
Понимаю, что в этот раз я должна сделать первый шаг. Я должна извиниться. Я должна…
Должна показать, что “мы” — не просто слово из двух букв. Что оно и для меня что-то значит.
— Держи.
Он подходит неслышно. И я дергаюсь от спокойного голоса за моей спиной. Хочется податься назад, прижаться к его груди, прикрыть глаза, ощутив оковы объятий на талии. Но он больше не хочет связывать нас одной цепью.
— Хью.
Я поворачиваюсь к нему. В одной руке жестянка с кофе, в другой — холодный чай для меня. Жасминовый. И пусть мы оба знаем, что от жасмина в нем лишь одно название, эта мелочь трогает меня до дрожи в сжатых в кулаки пальцах. Я протягиваю руку за бутылкой и, когда Хью отворачивается, останавливаю его словами:
— Давай поговорим. Пожалуйста.
Вижу, как тело напротив словно деревенеет. И мне почти физически больно от этого.
— Хорошо. Давай поговорим.
Он облокачивается на капот машины, с тихим щелчком открывая банку кофе. Смотрю на влажную от духоты футболку, что облепила тело. На мурашки на предплечьях от прохладного воздуха. На губы, что касаются не меня. И подхожу ближе. Медленно. Осторожно. Словно к клетке с диким хищным зверем.
— Я хотела извиниться.
Хью поднимает на меня взгляд. Тот пробегается по моему лицу, цепко и внимательно, будто выискивая фальшь в моих словах. И я продолжаю, выталкивая их из себя сквозь царапающую щекотку.
— Прости, что… Что раз за разом причиняю боль своим недоверием. Но мне было так…трудно. Ты стоял в зале такой красивый. С этой вечной ухмылкой, от которой у любой в радиусе ста миль подгибаются колени. И они… А они… Она…
— Она была слишком навязчива. Понимаю.
Хью кивает, все еще не отрывая от меня взгляда. Синие пряди, почти сливающиеся с темными волосами в ночном сумраке, падают на лицо, пряча от меня глаза. И я не могу прочитать по его лицу, о чем он думает.
— Я не понимаю другого. Сколько мне еще надо сделать, чтобы ты перестала видеть во мне того, кто может предать. Разве я не был рядом всегда, когда ты в этом нуждалась? Разве я хоть раз дал повод усомниться во мне?
— Ты не понимаешь…
Теперь уже я отворачиваюсь, собираясь сказать то, что не говорила даже подругам. И мне страшно, что он не поймет. Откуда ему, такому яркому, красивому и разговорчивому знать, как это, когда ты не имеешь ни малейшего понятия, за что тебя можно любить?
— Я не в тебе сомневаюсь, Хью. Я сомневаюсь в себе.
Слышу, как стихает дыхание за спиной. Так, словно Хью задержал воздух. Руками обхватываю тело, чувствуя холод от того, как распахиваются ребра, оголяя нервы перед другим человеком. Страшно, что сейчас Хью окончательно поймет, что я не та.
Я все о себе знаю. Добрая. Милая. Мямля.
Я не умею принимать важных решений. Не умею рисковать и доверять. И даже себя защищать не умею.
Так зачем я такому, как он?
— Понимаешь… Я помню нашу первую встречу. Я помню, как легко тебе было раздеться в чужом доме. Как было легко флиртовать. Как просто решить вдруг остаться рядом. Но я… Я не такая. Я скучная. Тяжелая на подъем. Боящаяся довериться и снова оказаться в одиночестве. Так что я могла подумать, когда рядом с тобой стояла роскошная, уверенная в себе девушка и тянулась к твоим губам?!
— Например, заметить, что я не дал ей ни шанса, ни повода думать, что она мне понравилась?
— Или вспомнить, как ты точно так же тянулся ко мне, не зная обо мне ничего, кроме имени.
— И это важнее всего, что было после?
Между нами снова повисает вязкая, горькая тишина. Я боюсь обернуться и посмотреть ему в глаза. Боюсь услышать “прощаю” и знать, что это прощение ничего не изменит.
— Наверно, ты прав. Я совершенно не подхожу тебе.
Пересохшие губы еле размыкаются, пропуская эти слова. Мое сердце кричит совсем не это, но… Я впервые стучусь в чужую грудную клетку и не могу пробиться. Никак не могу проникнуть внутрь. И я больше не хочу этого чувствовать.
— Подождешь немного? Дай мне пять минут, я скоро вернусь.
И, не оглянувшись, медленно шагаю за угол здания.
Мертвое солнце внутри взрывается черными осколками и, оттолкнувшись от телесных преград, рикошетом проходится по внутренностям. С губ срывается полустон-полувсхлип. Или это смешок. Не знаю. Но меня сгибает напополам от боли. Воздух застревает в горле, никак не желая просачиваться в легкие. И пальцы смыкаются шее, царапая ее.
Я сама все разрушила.
И даже не нашла в себе силы постараться склеить то, что разбила.
Но если… Если попробовать начать все сначала? Я ведь смогу?
Не смогу. Я и извиниться-то толком не могу.
Что я могу вообще?
— Мелли, дыши, — тихий спокойный голос и теплые ладони на плечах. Бессмысленная круговерть замедляется, но пелена перед глазами не дает увидеть главного. — Все хорошо. Дыши. Давай, мэм. Я рядом.
— Я…Я…
Горло сжимает спазмом. А Хью отрывает мои руки от шеи и мягко сжимает их в своих — больших, уверенных, горячих.
— Глупая ты, мэм. Иди сюда.
Сквозь слезы вижу, как он садится прямо на влажный от тумана асфальт. И тут же, скрестив ноги, притягивает меня к себе, зарываясь носом в волосы на макушке. А мне хочется вжаться в него сильнее, но тело продолжает потряхивать мелкая противная дрожь, от которой не спасают даже эти объятия.
— Прости. Пожалуйста, прости меня. Я такая дура. Прости. Прости. Прости.
Слово из шести букв все горчит и горчит на языке, не принося ни капли облегчения. Произношу его на все лады без возможности остановиться. Голос то срывается на крик, то падает до еле различимого шепота.
— Хватит, Мелли. Успокойся, пожалуйста.
Хью баюкает меня в своих объятия, сжимая все сильнее. И я до боли цепляюсь за него, как за соломинку в штормующем море. Я не смогу. Я не хочу мочь без него.
Почему я такая глупая?
— Ребят, это, конечно, все очень мило, но, может, все-таки будем искать Дебби?