Страница 8 из 91
Глава 7. Скейт и клубничный кекс
Я смотрела растерянно на розовый скейт с растительными узорами по всей поверхности,пока руки сжимали коробочку с клубничными кексами. Хью стоял рядом в такой привычной красной толстовке. Волосы без кепки топорщились во все стороны, а запах лимонада сбивал с ног. Но еще сильнее с ног меня сбивал вопрос, который только что вырвался из губ парня, что ночью обещал накормить меня пиццей, а сейчас, кажется, намеревался убить.
— Тебе жалко куска пиццы? Хочешь, чтобы все досталось одному тебе? — спросила я жалобно, когда он оторвал взгляд от скейта и повернулся ко мне.
— Мелли, не мели чепухи, — широкая улыбка и слегка поднятая правая бровь заставили меня усомниться в том, что я расслышала все правильно.
— Значит, ты пошутил…
Выдох, полный облегчения, прокатился по телу.
— Просто пошутил.
— Разве?
Он подошел ближе, внимательно заглядывая мне в глаза. Я машинально прижала коробку с кексами к груди, словно обороняясь.
— Хью, ты же не можешь серьезно предлагать мне добираться до пиццерии на этом? — я показательно обвела в воздухе рукой новенький блестящий скейт, разрисованный какими-то стебельками.
— Мелли, ну ты только посмотри на этого красавчика!
Хью присел на корточки и с любовью провел рукой по доске, касаясь пальцем каждого стебелечка. Казалось, еще секунда — и он уткнется в нее щекой в приступе нежности.
— Дека из клена, универсальный размер, идеальное сцепление! Разве не нравится? Да я специально попросил нарисовать для тебя на ней листочки какие-то. Не похоже на твои растения, да? Ты поэтому против?
Моя бровь подпрыгнула еще выше. Я еще не поняла: то ли Хью придурок, то ли просто притворяется. Наверно, второе. Ну никак не вязался у меня его образ с этими детскими и глупыми вопросами.
— Я даже на велосипеде ездить одна опасаюсь, лишь на самом простом самокате не так страшно. А ты предлагаешь… это.
— Так скейт и есть самокат, только без лишних деталей, — снова принялся горячо переубеждать меня Хью. Голубые глаза его сияли похлеще, чем бутылочное стекло на солнце. И я не смогла сдержать улыбки.
— Вот, ты уже почти согласилась! — радостно закричал он, обхватывая меня руками. Кексы в коробке жалобно пискнули.
— Хью!
Мы уже минут пятнадцать как встретились, но я, ошарашенная неожиданным “самокатом без лишних деталей” в подарок, совсем забыла, ради кого все утро порхала по кухне от холодильника к духовке.
— Это тебе.
Он слегка отстранился, но ладони с плеч не убрал. Под жарким летним солнцем руки его грели не меньше, чем старая чугунная батарея. Горячо до боли.
— И это… Подожди, дай угадаю.
Хью прикрыл глаза, хитро подглядывая за мной в щелку между полусомкнутыми веками. Длинные ресницы отбрасывали тень на лицо, не скрытое сегодня кепкой. Бордовые прядки в каштановых волосах при дневном свете выглядели еще ярче.
— Это…
Он шумно втянул носом воздух, поводил им из стороны в сторону, словно принюхиваясь, а потом радостно выдал:
— Это еда! Мелли, ты меня балуешь. Хочешь проложить автостраду к моему сердцу? — Хью подмигнул, открывая коробку. Я затаила дыхание, ожидая оценки. — Та-а-ак, предупреждаю, обратной дороги не будет. Если я съем хоть кусочек — придется устраивать похищение, чтобы эти нежные ручки не смели готовить больше никому, кроме меня.
— Хью, ты придурок.
— Хью, фы пфидуфок, — невнятно передразнил он меня, стараясь не выронить изо рта ни одной крошки кекса, что уже запихал в рот.
— Ты всю меня сахарной пудрой оплевал!
— Прости, Мелли, но кекс просто божественный! Никак не мог удержаться!
— А значит, раз я вся такая великолепная, — начинаю медленно и вкрадчиво, будто обращаюсь к душевнобольному, — ты пожалеешь свою Мелли и уберешь с моих глаз это пыточное орудие?
Киваю в сторону яркого девчачьего скейта и пытаюсь игриво хлопать ресничками. Но я не Дебби. И понимаю это, к сожалению, только тогда, когда Хью, все-таки подавившись, начинает судорожно кашлять и смеяться, смеяться и кашлять.
— Мэм, ты все-таки решила прикончить меня пораньше?
— Я просто пытаюсь выжить.
Он, откашлявшись, окидывает меня оценивающим взглядом, и я уже начинаю надеяться на лучший исход. Разве кекс не должен был смягчить сердце этого плейбоя? И пусть в выпечке лишь щепотка магии — клубничного джема вполне должно быть достаточно для того, чтобы растопить одно мужское сердце.
— Ты права, кексы тебе доверять нельзя. Дай коробку сюда.
Длинные загорелые пальцы аккуратно и бережно вынимают из моих ладоней упаковку. Браслет на запястье мягко звенит и перемигивается с витринами пустующей лавки за моей спиной.
— Сам понесу. А ты живо на скейт! Обещаю, будет весело!
И, вскочив на свою доску, Хью срывается с места, успевая крикнуть:
— Слышал, что сегодня у Большого Билли акция “две по цене одной”. Если поторопишься — пиццы будет в два раза больше. Догоняй!
И, издав какой-то совершенно дикий возглас, Хью рванул вперед.
— Как-то не так я себе все представляла, — пробурчала себе под нос, не зная, с какой стороны подойти к скейту. — И это явно не свидание.
Ноги подогнулись в коленях сразу же, как я встала на скейт. Ощущала себя дурочкой, что прикрутила к разделочной доске колесики и взгромоздилась сверху. Еще бы тесак кухонный в руки — и смело можно отправляться на завоевание огуречных территорий.
— Не тормози, малышка Мелли, а то поцелую!
Хью промчался мимо меня, заложив крутой вираж, сделал круг почета и снова укатил вперед. Я даже не вздрогнула. Кажется, начинаю привыкать.
Нерешительно оттолкнулась ногой от асфальта и сжала руки в кулаки, чувствуя, как вспотели ладони от напряжения. Скейт медленно катился по тротуару, постепенно набирая скорость. Мир вокруг стал ярче и четче, словно кто-то наконец протер стекло, через которое я на него смотрела. И даже серые бордюры казались теперь застывшими серебряными венами на теле города.
Я даже вошла в первый поворот. И поверила в себя. Теплый ветер бил в лицо, развевал волосы за спиной, шелестел в грудной клетке.
— Ю-ху! — восторженный голос эхом разнесся по улице, сгоняя голубей с насиженных мест.
А потом колесико моей разделочной доски попало в ямку.
Скейт мгновенно замер. И теперь уже голуби со смехом наблюдали, как мое тело взлетает вперед, чтобы встретиться с асфальтом в страстном поцелуе.
Я зажмурилась и стиснула зубы, ожидая удара.
Секунда.
Две.
И что-то теплое и липкое оказывается под моей щекой.