Страница 6 из 91
Глава 5. Хьюстон, у нас проблемы
Лежа под одеялом, улыбаюсь так, что начинают болеть щеки. Свет от экрана смартфона бьет в глаза, заставляя щуриться. А пальцы продолжают набирать букву за буквой, слово за словом.
Мэл:
Хьюстон, у нас проблемы.
Хью:
Не называй меня так, мэм. Или я буду звать тебя “мэм”.
Мэл:
Хью, уже второй час ночи.
Хью:
Красивая луна, правда?
Мэл:
ХЬЮ!!!
Он просидел у меня почти до полуночи. И вещи, и кроссовки давно высохли, но Хью отчего-то не торопился обратно. Да и меня в какой-то момент перестало напрягать его присутствие. Сначала мы дожевали тот самый многострадальный черничный пирог, потом Хью вызвался вымыть посуду, и я радостно уступила. Каким бы красавчиком не был этот наглый курьер — в коридоре меня ожидала коробка с заказом, которая манила больше всяких голубых глаз.
Я достала небольшие контейнеры, проложила их агроватой, смоченной в чистой воде, и принялась аккуратно, ровными рядочками всыпать семена микрозелени. Горох лег ровно с первого раза, а вот мелкие семечки рукколы и джусая прилипали к влажным пальцам и все никак не хотели от них отлипать.
— Помочь? — спросил вдруг Хью, подходя сзади и опираясь руками об спинку дивана по двум сторонам от меня.
В нос снова ударил его свеже-лимонадный запах, и я, кажется, даже почувствовала, как пузырьки газировки щекочут горло.
— Нет-нет, я уже закончила.
Нервно схватив с журнального столика пульверизатор, торопливо опрыскала семена сверху и, накрыв контейнеры пленкой, убрала в шкафчик, где хранился пузырек с остатками слез луноцвета. Там было достаточно тепло и влажно для того, чтобы семена смогли прорасти.
— С меня пицца завтра. Ты любишь пиццу?
Я вздрогнула, когда ощутила, как близко Хью подошел ко мне. Волосы на затылке зашевелились от его выдоха, и я стремительно покраснела. Рыжие вообще краснеют быстро и легко. А я — еще и пятнами.
— Люблю. С курицей и ананасами.
Короткий смешок поднял волосы на макушке и спустился мурашками по загривку. Я передернула плечами, чувствуя, как становится холодно без этого горячего дыхания на моей шее.
“Ну вот, Мэл, совсем тормоза отказали. Права была Дебби — тебе срочно нужен океан, много солнца и красавчики с кубиками пресса вместо кубиков льда”.
Запинаясь так, словно под ногами не давно знакомый ровный пол, а поле с рытвинами и ямами, вернулась на диван. Базилик запах острее, реагируя на мои эмоции.
— Извращение…
Хью одним движением ловко перемахнул через спинку дивана, рухнув рядом со мной. Диван отпружинил, и мое уставшее тело бросило влево.
— Но я накормлю тебя ананасами, мэм, — закончил он, когда моя щека встретилась с его уже одетым торсом. В груди шевельнулось что-то похожее на сожаление.
— Прости.
Я дернулась, стараясь выровнять положение, но сильные руки крепко прижали к телу, а мурлыкающий голос произнес на ушко:
— Ничего страшного. Мне нравится. Можешь продолжать.
Еле как удалось вытолкать его за дверь, и вот теперь я лежала под зеленым куполом аспарагуса и глупо улыбалась, выпрашивая тот самый рецепт лазаньи.
Хью
: Завтра. Обещаю, что завтра поделюсь этим восхитительным рецептом, пока мы будем поедать не менее восхитительную пиццу.
Хью
: А теперь спи, спасительница мокрых курьеров. До утра осталось совсем немного.
Мэл
: Мне кажется, я уже вижу, как просыпается солнце…
Хью
: А ты засыпай. А то приду проконтролировать этот процесс лично. Обещаю, тебе понравится.
Я снова покраснела, откинула телефон от себя подальше и поспешно закрыла глаза, словно Хью мог увидеть, что я еще не сплю, и правда примчаться снова в мою маленькую квартирку, чтобы навести в ней хаос.
Будильник зазвонил в пять. Глаза слезились от солнечного света, что бил в глаза сквозь неплотно закрытые шторки. По вискам словно стучали молоточками кухонные эльфы, которых, а я это точно знала, на моей кухне не водилось. В ушах звенело от смартфона, который никак не давался в руки, мешая выключить будильник. Но губы все растягивала улыбка, с которой я, кажется, и уснула. Абсолютно несмываемая.
Будильник, устав надрываться, замолк.
Я, закутавшись в большой махровый халат, заварила огромную кружку зеленого чая и вышла на лоджию. Свежесть и прохлада после ночного ливня и грозы приятно холодили кожу, заставляя ежится. Запах ночного дождя смешался с терпким ароматом чая и мелиссой. И я жадно втянула носом, наслаждаясь каждым мгновением пробуждения мира. Я любила такие утра. Каждое утро любила. Смотреть, как медленно поднимается из-за крыш домов солнце, целуя розоватым отсветом покатые черепицы. Как меркнут на небе звезды до следующей ночи. Как спешат на работу люди. Как внизу, за углом, открывается булочная, и запах свежей выпечки разносится по всему кварталу. Я любила встречать день и здороваться с солнцем. Но такие утра, как это — когда от неосторожного движения ветерок проникает под одежду, игриво проходится по коже, заставляя открыться миру — любому, такие утра я любила особенно сильно.
Я облокотилась на раму, поднося кружку ко рту. Взгляд соскользнул на соседнюю лоджию. Сосед. Он тоже каждое утро проводил на лоджии. Но если моя вся была заставлена горшками и кадками с зеленью, поддонами с помидорами и огурцами, домашней клубникой… То на его ютились всего лишь журнальный столик и кресло. Каждое утро сосед выходил на лоджию, кивал мне в знак приветствия и садился за стол, перебирая с серьезным видом какие-то бумаги, пока мой нос щекотал аромат крепкого горького кофе, перебивающий даже запах зеленого чая с мелиссой. Вот и сейчас он сдержанно кивнул, поставил чашку с кофе на столик и сел в кресло, задумчиво уставившись на документы.
Я сделала еще глоток, чувствуя, как обжигающее тепло прокатывается по горлу, согревая даже там, куда успел добраться ветер-озорник. Вдохнула полной грудью. Открыла боковые окна и вернулась в квартиру. Мне захотелось испечь что-нибудь для Хью.