Страница 19 из 91
Глава 15. Бронирую твой сон
Алый закат приносит через открытые окна кофейный запах. И я, уже собравшаяся выйти на лоджию, чтобы подкормить помидорки, делаю шаг назад, отступая вглубь квартиры.
Желание увидеть реакцию Джонатана борется со стеснением: никогда не любила быть в центре внимания.
Хожу кругами по кухне, закусываю губу от нервного возбуждения. Пятнадцать шагов для того, чтобы вернуться в начало круга. Раз — два — три… Тени на стене отплясывают причудливый танец. Четыре — пять — шесть. Базилик благоухает на всю кухню, перебивая даже терпкий запах кофе. Семь — восемь — девять. Обхожу табурет, зацепившись за него подолом платья. Затяжка. Кончики пальцев оглаживают ткань, пока ноги продолжают движение. Десять — одиннадцать — двенадцать. Поварешка падает с крючка, оглашая кухню металлическим звоном. Застываю на месте, будто Джонатан может услышать этот звук и… Что сделать? Постучать в стену? Тринадцать — четырнадцать — пятнадцать. Круг завершен.
Наконец, устав от бессмысленных телодвижений, на цыпочках крадусь к двери в лоджию. Слегка отодвигаю штору указательным пальцем, прикладываюсь глазом к щелочке между шторой и дверным косяком. Ничего не видно. Совсем ничего.
Базилик тянется ко мне листочками, пуская по квартире одуряющий аромат.
— Да знаю я! — громко шикаю на него и, спохватившись, зажимаю ладонью себе рот. Прислушиваюсь к звукам за порогом лоджии. Тихо.
Рискнув, опускаюсь на четвереньки и аккуратно переползаю порог. Разбитые после падения со скейта колени начинают ныть от тесного общения с полом, на платье появляется еще одна затяжка, и я закатываю глаза. Шторина над головой пытается выдать мое присутствие, но я не позволяю ей этого. Так просто меня не раскроют. И не потому что Мелисса Уитмор великолепная шпионка: мне просто не хочется съезжать из этой квартиры. А придется, если хоть кто-то узнает, как бывшая отличница ползает по полу собственной лоджии, чтобы подглядывать за соседом.
Стараясь не дышать, переставляю колени все ближе и ближе к краю перил, откуда будет лучше видно происходящее. И мне кажется, что помидорки недовольно фыркают, не увидев в моих руках удобрений. Ветер прохладными потоками касается ключиц, запуская по плечам мурашки. Интересно, а Джонатан хоть иногда снимает с себя эту белоснежную рубашку и черные брюки с тщательно выглаженными стрелками? Ни разу не видела его в нормальной одежде: всегда выглядит так, словно ему пять минут до алтаря.
Помидорки неохотно, но раздвигают стебли. Пусто.
Не сдержав облегченного выдоха, встаю с колен. Пакетика с зефирками на столе нет
— Да!
Вскрикиваю и тут же шарахаюсь в сторону, сбегая назад в уют и тишину родных комнат. Туда, где больше не нужно стесняться.
Наскоро натянув на плечи старый вязаный кардиган, прижимаю рукава к лицу, жадно втягивая воздух. Легкий аромат ладана и чайных роз заставляет слезиться глаза. Тоска по прошлому, где я никогда не была одинока, обрушивается на меня сносящим с ног потоком. Дыхание перехватывает, и цепкие ледяные пальцы сжимают маленькое сердечко, что все трепыхается. Руки обхватывают тело в утешающем объятии. Но разве человек может утешить сам себя? И мне уже кажется, что я захлебнусь в этой тоске, в этом немом крике…
Когда внезапно раздавшаяся мелодия разбивает звенящую заиндевелую тишину на тысячи осколков.
— Да?
Не глядя, подношу смартфон к уху. Пальцы дрожат, по спине стекает липкий холодный пот. Потрескавшиеся губы жадно хватают воздух, словно я рыба, выброшенная на берег.
— Мелли? Ты в порядке? Звучишь как старый сломанный пылесос.
Хрипловатый насмешливый голос с тревожными нотками гонит по телу согревающую волну. И сердце перестает разрывать аорту.
— Без понятия, как звучит пылесос. Ведьмы предпочитают метлы. Неужели не знал?
Старательно растягиваю губы в улыбке, но сама себе не верю. Ловлю пальцами колечко на шее, крепко сжимаю, чувствуя, как металл вонзается в кожу, оставляя после себя следы — единственное напоминание, что я реальна, а боль — нет.
— Ты уже соскучилась по мне? — его голос становится ленивым и мурлыкающим, как у большого и наглого кота.
Точно, котенок! Я же шла покормить Ами!
— Мистер неудавшийся соблазнитель, ты зачем мне звонишь так поздно?
Пока говорю это, руки сами собой наливают в бутылку чистой воды, берут с полочки новый пакетик с кормом, завязывают шнурки на кедах.
— Чтобы забронировать место в твоем сне. А то только я из города, так там всякие тебя кофе угощают! Мелли-Мелли, никакого постоянства! А как же наша любовь?
— Наша любовь растворилась, как дым, серым холодным утром, — пропеваю я строчки из современной популярной песенки. И только после понимаю: я ему спела. Я, которая всегда стеснялась своего голоса. Накатывает запоздалое смущение и какой-то неловкий стыд. Словно меня поймали за руку, пока я пыталась стащить у бабушки банку малинового варенья. Щеки наливаются румянцем и горят. И даже промозглый вечерний воздух не может их остудить.
— Мэм, — голос Хью становится тише, ниже и интимнее, — нашей любви никакое утро преградой не станет. Поверь. Споешь мне однажды на рассвете? И клянусь, с таким пожеланием доброго утра встану не только я, но и все миллиарды моих мурашек.
Я спотыкаюсь у кустов гортензий. И, кажется, у меня краснеют даже пятки.
— Хьюстон! Открой дверь, Лекса пришла! Глухой, что ли? — слышу я доносящийся из трубки женский голос.
Замираю. Не хочется подслушивать, но что делать, если выбора мне не оставили?
— Прости, Мелли, мама зовет, — тихий ласковый смешок и не менее ласковое: — Запомни, ведьмочка, у меня бронь на весь твой сон.
И звук гудков.
Пип-пип-пип.
Отключился.
Хмыкнув, убрала смартфон в широкий карман кардигана и опустилась на корточки у стены дома. Ами лежала в корзине, настороженно уставившись на меня своими большими блестящими глазищами. Миска была пуста и тщательно, до блеска вылизана. Я заменила в питьевом фонтанчике воду, вылив оставшуюся из него на землю под кусты. Выложила в мисочку корм — паштет из индейки. Пахнет тоже гадостно, как и прошлый мусс, но Ами встрепенулась, встопорщила ушки, задвигала усами…
— Ешь давай, принцесса. А я мешать не буду. Утром опять приду к тебе.
И, постучав напоследок пальцами по бетону рядом с миской, отступила.
В квартиру влетела заполошно, закрыла дверь входную, захлопнула дверь на лоджию, задернула все занавески и шторы.
Если мне не показалось — Джонатан был на лоджии и, пока я подкармливала Ами, пристально смотрел на меня.