Страница 13 из 91
— Иди, начинай работать, — Хью улыбается, и я впервые вижу его таким спокойным. Его глаз не дергает от подмигивания, губы не изламываются в ехидной усмешке, изо рта не вырывается очередная тупая шуточка. — Иди, Мелли. Не обращай на меня внимания. Я приберу немного и сам за собой закрою.
Мне хочется сказать, что сложно не обращать внимания на того, кто недавно пытался тебя поцеловать. Что мне нужно готовить, а эта кухня слишком маленькая для двоих. Что магия не терпит постороннего присутствия. Что… Мне многое хочется сказать, но я молчу, окутанная этой уютной тишиной, что внезапно обрушивается на нас. В мерном гудении электроприборов воздух между нами вязнет, уплотняется. И я впервые в этом городе не чувствую одиночества.
— Ну же, Мелли, отвисни, а то поцелую, — снова говорит Хью, но я уже не верю в эту придурковатость. Широко улыбаюсь и отвечаю:
— Рискни, но я за последствия не ручаюсь.
Он смотрит пристально, а у меня под ребрами бурлит непонятное возбуждение. Чувствую себя банкой с газировкой, которую хорошенько встряхнули. Стоит сорвать крышечку — и всех вокруг зальет сладкой липкой пеной.
— Думаю, что на сегодня экспериментов достаточно. Но я запомнил твои слова. А память у меня хорошая, Мелли.
Обольстительная улыбка скользит по его губам, а я не вижу ее — смотрю в внимательные и понимающие глаза.
Хью неторопливо собирает тарелки в стопку, включает воду в раковине. Мята на подоконнике тянется к нему, источая ментоловый освежающий запах. Я провожу указательным пальцем по узорчатым листочкам, срываю один. Точно, надо будет добавить в террин мяты.
Достаю из навесного шкафчика сахар и желатин, вынимаю из холодильника сливки и молоко. Первый слой будет муссовым, мягким и воздушным, как подтаявший на солнце пломбир. Прикрываю глаза, улыбаясь. Каждой девочке хотя бы раз в жизни хочется почувствовать себя принцессой. И как же хорошо, что магия может в этом помочь.
Распускаю желатин в молоке и выливаю сливки в миску. Миксер привычно ложится в ладонь. Легкая золотая пыльца слетает с кончиков пальцев, когда жирные сливки с сахарной пудрой превращаются в мягкие пики. Любуюсь ровной и гладкой текстурой, прежде чем влить в сливки тонкой струйкой желатин. Искорки магии оседают сверху, и в груди теплеет.
Аккуратно перемешать, перелить в форму, убрать в морозилку… И можно приниматься за следующий слой.
— Мэл, я ушел.
Дергаюсь, и бумажный пакетик с красной смородиной падает из рук на стол. Несколько ягодок лопаются, оставляя на темном дереве красные пятна.
— Прости… Не хотел пугать.
Оборачиваюсь. Хью стоит в дверном проеме со своим скейтом и коробкой давленных кексов. Глаза виновато блестят в сумраке прихожей. Я снова забыла, что он здесь.
Обвожу взглядом кухню: посуда помыта, насухо вытерта и стоит в шкафу, раковина блестит от чистоты, вилки и ложки довольно перезвякиваются.
— Спасибо, Хьюстон Леджер.
— Снова нарываешься? — вижу, как по губам скользит усталая улыбка. Хочется прикоснуться к ней пальцами, задержать еще ненадолго…
— Просто благодарю.
Один день, проведенный вместе. В обед он чуть не убил меня, заставив встать на скейт, и нагло приставал. Вечером — приготовил ужин, сгладил позорный момент и перемыл посуду, чтобы я не отвлекалась по мелочам. Какой же ты настоящий, Хью? Кто ты: обаятельный балбес, озабоченный придурок или тот, кто тихо и без слов поддержит, если будет нужно? И хочу ли это знать?
— Оставь скейт себе, — он ведет подбородком куда-то себе за спину, в темноту прихожей, где, прислоненный к стенке,стоит ярко-розовый девчачий скейт — красивая машина для самоубийц. — На будущее.
— Хью, я…
— Боишься и не умеешь кататься. Я уже понял. Прости, Мелли. Просто дай нам со скейтом еще один шанс. Ты не пожалеешь.
Закатываю глаза, снова начиная раздражаться. Колено под пластырем простреливает болью. Чтобы я еще раз коснулась этого розового недоразумения?
— Просто пусть пока постоит у тебя, ладно? — наконец-то сдается Хью, и я еле сдерживаю торжествующую улыбку.
— Ладно.
— Ну я пошел?
Сейчас бы лечь в кровать, закутаться в одеяло и провалиться туда, где ни одиночества, ни тревожных мыслей, ни сумятицы. Но впереди несколько часов работы, а Хью сбил меня с нужного настроя. Я решаю отомстить и, подойдя к нему, встаю на цыпочки и касаюсь губами шершавой щеки.
— Волшебных снов, мой мистер Хаос.
И пока он ошарашенно хлопает ресницами, легонько толкаю в грудь. Когда он оказывается за порогом квартиры, закрываю дверь.
Теперь можно продолжить готовить.
Что там дальше по плану? Стеклянное прозрачное желе с малиной и красной смородиной?
Ночка предстоит долгая.