Чистюля

предъявлять претензии! А что?! Имею право! Мне вот тоже не нравится, что мой брат

решил трахнуть мою подружку! Тебе своих шлюх мало?!

– Лика, это их личное дело… – поняв, что слова бесполезны, Орлов ухватил Лику за руку

и попытался вытащить из комнаты силой, но она отмахнулась от его руки, как от

надоедливой мухи.

Илья, будто не слыша возмущения сестры, собрал разбросанную одежду, положил на

кровать и зашел в ванную, чтобы принять душ.

Лика возмущенно ахнула и уставилась на Владу.

Та, вздохнув, прислонилась спиной к стене, поняв, что пришел ее черед высушивать

возмущенный вопли.

– Я думала, хоть ты к нему в постель не полезешь, – разочарованно проговорила Лика.

– Я не собираюсь оправдываться. Мы взрослые люди. Захотели – переспали. Нам для этого

не нужно чье-то одобрение. Прости, но я не собираюсь отчитываться, с кем, когда и

зачем сплю. Даже если тот, с кем я сплю, твой родной брат, – не грубо, но достаточно

твердо произнесла Влада, дабы подруга точно уяснила себе ее позицию.

– Тогда не надо было лицемерить, что он тебе не нравится. Нечего было притворяться,

что ты его не хочешь и что у вас никогда ничего не будет, – резко ответила Лика, на

что Владе сказать было нечего.

Она промолчала, посчитав, что и так достаточно ясно выразилась. Да и к чему разжигать

ссору. С самого начала было понятно, что Лика не одобрит этой связи, для нее это как

личное оскорбление, предательство, что ли.

Преисполненная разочарования, Лика ушла.

Когда Чистюля вышел из душа, Влада уже была в платье с высушенными волосами, сидела

на кровати и красила ресницы.

– А я думал, что мы никуда не пойдем.

Илья сел на кровать и откинулся на спину, заложив руки под голову.

– Почему это? Ты меня так старательно уговаривал… что в конце концов уговорил.

Раздавшийся за спиной, полный удовлетворения вздох заставил Владу обернуться.

Оторвавшись от зеркальца, она вопросительно глянула на Чистюлю.

Он освободил одну руку и, протянув ее, намотал на палец шелковистый локон Владкиных

волос.

– Я много поимел баб. Многие мне отдавались. Но я, кажется, только сейчас понимаю

значение этих слов. Что значит, когда ты имеешь женщину, когда женщина тебе

отдается, – с полуулыбкой произнес он. – Просто охренительное ощущение осознавать,

что я тебя поимел. Что ты мне отдалась, просто охренительно великолепное…

Влада помолчала. Затем, высокомерно вздернув бровь, безразлично произнесла:

– Рада за тебя. А по мне, стать одной из твоих многочисленных шлюшек – так себе

достижение. Ну, ладно… Я же говорила, что сегодня я немножко не в себе.

Влада призвала на помощь все свое самообладание, но на самом деле не понимала, как

теперь сможет делать вид, что к Чистюле равнодушна. После того, что произошло и как

произошло, это просто невозможно. Немыслимо. При этом она прекрасно сознавала, что

не готова к отношениям, даже к коротким и к чему не обязывающим. Не исключено,

конечно, что среди его потока баб она заняла особое положение, понравилась ему.

Может быть, Чистюля даже привык к ней и по-своему привязался, но какой смысл

выжигать себя мимолетной ничего не значащей связью?

Влада снова посмотрела в зеркальце. Илья сел на кровати и, придвинувшись к ней,

поцеловал ее в шею.

Почти не отрывая губ от кожи. Он проговорил:

– Радость моя, мне совершенно плевать, по какой причине ты оказалась у меня в

постели. И по какой еще не раз окажешься. В себе ты была или не в себе… Пьяна,

трезва или у тебя просто крыша поехала… Мне глубоко похер.