Страница 31 из 77
Они не успели. Возле трапа уже стояли, мигая архаичными или, как их чаще называют, традиционными красно-синими фонарями, два автомобиля. Здесь же расположились полтора десятка крепких лбов с не менее архаичными, но вполне боеспособными на вид короткоствольными автоматами. Таксист резко дал по тормозам и кубарем выкатился из машины, брякнулся в канаву и закрыл голову руками. Мать равнодушно посмотрела ему вслед.
— Наверное, это для него самое разумное, – прокомментировала она. – Вряд ли местная пародия на спецназ умеет грамотно работать, а потому угодить под случайную пулю он не хочет. Ладно, ждите меня здесь. А я с местными героями на большую букву «Х» потолкую.
— Мама! – пискнула со своего места Изабелла.
— Присмотри за сестрой, – коротко бросила мать Алексу. После этого посмотрелась в зеркальце, убедилась, что выглядит безупречно, и решительно вылезла из машины.
Дверь она не закрывала, и в салоне машины было слышно каждое ее слово. Когда главный полицай-баши рыкающим голосом объявил, что намерен арестовать преступника, искалечившего двух несовершеннолетних граждан, она лишь пожала плечами:
— Сожалею, но, согласно законам Империи, ее граждане не подлежат преследованию сторонними юридическими, в том числе судебными органами.
— Что? – не понял полицейский. – Какие законы Империи на суверенной планете? Вы с ума спятили.
Говорил он, что характерно, на чистейшем имперском. Мать сочувствующе улыбнулась:
— Это гарантируется силами имперского флота. В случае вашего несогласия вы можете направить жалобу. Но не обижайтесь, если ответ придет в виде орбитального удара.
— Это нарушение международного права! Впрочем, что ждать от имперцев..
— Я прекрасно понимаю ваше возмущение, – улыбнулась мать. – А теперь посмотрите во-он туда. Пушки корабельные видите? Я понимаю, что старье и калибр маловат, но в вашей дыре и такого нет. А теперь скажите, если я подвешу корабль над городом и включу маршевые двигатели, дома начнут плавиться или сразу рассыплются пеплом? Да, я согласна, это произвол. И что с того?
Полицейский вновь открыл рот, но в этот момент одна из зенитных башен «Изумруда» внезапно повернулась и коротко плюнула огнем в ближайший автомобиль. Глухо ухнуло, и машина полыхнула изнутри белым пламенем, мгновенно превратившись в ком оплавленного металла. Мать снова улыбнулась:
— Посмотрите внимательно, сэр. Это ответит на любые ваши вопросы.
Полицейский, сидящий на корточках и прикрывающий голову, осторожно убрал руки с затылка. Посмотрел на своих подчиненных, лежащих вокруг и всеми силами пытающихся срочно провалиться сквозь бетон и закопаться в землю. Потом медленно перевел взгляд на фрегат – и обнаружил, что орудийный ствол направлен точно ему в лоб. Осторожно шагнул назад, но башня с легким шелестом повернулась следом. Черный от нагара зрачок пушки гипнотизировал, притягивая взгляд.
— Ч-чего вам надо?
— А чтобы под ногами не путались. Оружие сложили – и вон туда, в кустики, бегом! Заодно там же и облегчиться можно, пока никто не видит. Поняли? Если да, то кивните. О, какой вы понятливый. С вами приятно иметь дело. Как жаль, что вы уже пошли к черту.
«Изумруд» вышел в космос через полчаса, оставив позади невзрачную планету с наверняка проклинающими их чиновниками. Развернулся – и сразу лег на курс разгона. Играться с монетками на этот раз никто не стал, мать просто выбрала наиболее удобный и простой маршрут, не объясняя своих мотивов. Хотя главный лежал на поверхности – убраться отсюда подальше.
Алекс уже привычно сидел в кресле второго пилота. И сейчас он понимал, что надо делать и как – обучаться вот так, на практике, было не только интересно, но и очень эффективно. И главное, он теперь понимал, насколько мастерски его мама управляет кораблем. Воистину, настоящий спецагент, рядом с которой легендарный Жека Облигация, он же Джеймс Бонд, так, мелочь пузатая.
— О чем задумался, детина? – голос матери вывел его из размышлений.
— Да так..
— А раз так, значит, у нас будет серьезный разговор. Давай-ка расскажи мне с самого начала, как все было. Только с подробностями.
Алекс рассказал. Мать внимательно, не перебивая, выслушала, задала пару вопросов и в конце концов спокойно кивнула:
— Случайность. Но нашумели.. Что же, возможно, так даже и неплохо.
— Почему? – искренне удивился Алекс.
— Потом расскажу. Сейчас эти знания для тебя совершенно лишние. Итак, резюмируя: поступил ты правильно, сообразно ситуации. Ложка дегтя в твои засветившиеся от счастья глаза: ты дурак.
— Почему? – Алекс едва не взвыл.
— А теперь подумай сам. Ты был единственный, у кого при себе оказалось оружие. И ты его применил. Вывод? Проблемы были у всех, а виноватым, если что, выглядишь ты. Если будешь продолжать в том же духе, это плохо кончится.
— Но..
— А почему не стреляли они? Не говори, что пистолет был только у тебя – как твой приятель засовывал в карман ствол, я сама видела. Насчет девочки не знаю, но у него-то оружие было.
— Ну.. Может, от неожиданности растерялся?
— Брось. Выросшие в том районе, где мне пришлось ютиться эти полтора десятка лет, морально готовы к любой заднице. Просто на тебя спихивают грязь. Нормальная ситуация – насколько тебя ценят, ты можешь понять хотя бы по тому случаю, когда тебе поесть не оставили.
— Откуда ты знаешь?
— Да знаю уж, – мать усмехнулась. – Ты не поверишь, но на этом корабле мало что можно от меня скрыть.
— И что теперь?
— Да ничего. Просто цени себя больше, и пусть они это чувствуют. Не забывая о том, что они здесь гости, а ты – хозяин.
— Да уж, хозяин..
— Именно так, – жестко сказала мать. – Это – имперский боевой корабль. Ты – гражданин Империи по праву рождения, и не из самых простых. Единственный минус, учился в довольно паршивой школе. У меня волосы дыбом вставали, когда я вашу программу смотрела. И не только на голове. Ну да это не страшно, наверстаешь. Зато в специальной операции участвуешь, а это тебе большой и жирный плюс в личное дело. Империя такое не забывает, у нее тут каждое лыко в строку.
— Спецоперация?
— Ну да, с самого рождения. Ты – мое прикрытие. И не крути головой, мать-одиночка, да еще родившая на месте, подозрений вызывает минимум. Так что, хочешь или нет, а участвуешь.
Вот оно как. Алекс некоторое время сидел, переваривая услышанное, затем поднял глаза и поймал сочувствующий взгляд матери. Вздохнул.
— А можно вопрос?
— Конечно, можно. Вяляй, спрашивай.