Страница 29 из 77
Запрос с Кишинева пришел, когда «Изумруд» уже лег на орбиту планету. Радары здесь явно были слабоваты, притом, что фрегат шел, не скрываясь. Мать ответила и даже почти не соврала. Точнее, совсем не соврала.. в какой-то степени. Просто не обозначила, что у них военный корабль, обозвав «Изумруд» яхтой. Учитывая, что сейчас корабль занимался перевозкой людей, это даже соответствовало действительности.
К слову, это произвело впечатление. С имперцами старались не связываться – очень уж нервно страна реагировала на любые выпады в адрес своих граждан. Вдобавок человек, достаточно богатый, чтобы иметь собственную космическую яхту, априори вызывает уважение. Густо замешанное на зависти, может, даже на ненависти, однако все равно уважение. Так что, после того как мать предъявила идентификационную карту, благо ее командование об экипировке резидента позаботилось, ей было без малейших проволочек дано разрешение на посадку.
Атмосфера планеты была чуть плотнее стандартной, то есть земной, ну да это нормально – точных совпадений вообще не наблюдается. Корабль входил в нее плавно – лететь подобно болиду мать не хотела. Защита корабля, разумеется, выдержала бы, но зачем?
В результате они, плавно замедляясь, сделали два витка, заодно полюбовавшись видами планеты. К слову, ничего особенного. Планета земного типа, и только. Зеленые леса, где не было хищников крупнее кошки, океаны чуть меньше земных, но больше, чем на Гренаде, два континента, один населенный, а второй местные даже не начали колонизировать. Все как обычно – равнины, горы, полярные шапки. Словом, место, где можно отдохнуть, но не более того.
Столичный космодром тоже не произвел впечатления. На центральных планетах Империи у виска бы пальцами покрутили, узнав, что здесь называют космодромом, а в Альянсе подобное иной раз строили даже в деревнях. Но лучшего все равно не предвиделось, да и «Изумруд» не транссистемный лайнер. Поэтому мать аккуратно притерла звездолет к бетонным плитам стоянки, а затем удивительно мягко, словно перышко, опустила его на посадочные опоры. Повернулась к сыну, все это время сидевшему на ставшем уже привычным месте второго пилота и впитывающему каждое ее движение, и улыбнулась:
— Ну что, Лешик. Кажется, мы сели.
Она как-то вдруг разом осунулась, на лбу выступили капельки пота. Алекс удивленно посмотрел на нее:
— Ты как?
— Ничего, просто устала. Давай-ка выбираться – сейчас к нам гости пожалуют.
Мать оказалась права. А может, просто знала всю эту кухню. Судя по ее обмолвкам, путешествовать ей в жизни довелось изрядно. Не прошло и пяти минут, как к звездолету подкатила машина – и встала чуть в стороне. Приблизиться она не рисковала. Алекс посмотрел на мать удивленно, и та пояснила:
— Мы проходили через атмосферу, броня нагрелась. Системы принудительного охлаждения на нашем корабле не установлено. Вот и придется ждать, пока не остынем естественным путем. Думаю, полчаса, не меньше.
На поверку оказалось не полчаса, а все сорок минут, пока броня не перестала быть раскаленной, став просто горячей. Многослойный композит, защищенный силовым полем, плохо нагревается, но и остывает медленно. Даже с учетом того, что защита выключена. Однако гости были терпеливы – скорее всего, за недостатком опыта слишком поздно сообразили, что поторопились. Ну а мать не собиралась испытывать их терпение больше необходимого – как только красный сигнал на пульте сменился на желтый, то есть открывать люк не рекомендуется, но если очень хочется, то можно, она встала и одернула китель без знаков различия, который носила с момента взлета с Гренады.
— Пошли, Леш.
От Алекса не укрылось, что перетягивающий талию матери, которой могли бы позавидовать девушки лет на двадцать моложе, ремень украшает кобура с пистолетом. Мать перехватила его взгляд и спросила:
— А ты свой брать что, не собираешься?
— А.. можно?
— Нужно. Мы на чужой планете. Не имеющей с Империей каких-либо контактов. Стало быть, оружие должно быть при тебе. Считай это своего рода дресс-кодом. И привыкай к мысли, что когда-нибудь тебе придется пустить его в ход. Давай, быстренько!
Алекс, провожаемый недоуменными взглядами спутников, как раз собравшихся в кают-компании, умчался в свою каюту. Там, в прикроватной тумбочке, лежал пистолет, который он положил туда, едва они поднялись на борт корабля. Алекс вообще к оружию относился не то чтобы равнодушно, а на удивление спокойно. Для своего возраста, разумеется. Так что, в отличие от Марека, первые дни с пистолетом не расстававшегося, сразу его убрал. И пистолет, и карабин. Марек, кстати, тоже – хватило его на два дня, а потом таскать на бедре тяжелую стальную болванку надоело.
Честно говоря, Алекс не думал, что оружие ему вообще потребуется. Все же если их прижмут в космосе, то от него и толку-то не будет. Потому и убрал, но, естественно, аккуратно – так, чтобы не задумываться, где что лежит. И вот, пригодился.
Внушительная тяжесть оружия, как ни странно, придала уверенности. Хорошая все же штука пистолет, ни один психотерапевт с ним в этом плане не сравнится. Подумав секунду, Алекс решил не испытывать судьбу и быстро надел легкую куртку, не слишком стильно выглядящую, но зато хорошо скрывающую от посторонних глаз упорно пытающую стянуть ремень вместе со штанами кобуру. Мать, когда он вышел, окинула его оценивающим взглядом, кивнула одобрительно и первая двинулась к выходу. Остальные по-прежнему сидели в кают-компании, но, как заметил Алекс, оружие теперь было при них.
Легкий ветерок, решивший ворваться в корабль через открытый люк, принес тысячи запахов. Тут и горячий металл, и такой же разогретый бетон, и еще многое. И все это на фоне незнакомого, но явно пышного разнотравья. Алекс вдохнул – и едва не закашлялся от невероятного букета ароматов. Мать же невозмутимо, словно планета уже сейчас, за доли секунды успела ей наскучить, шагнула на автоматически выдвинувшийся трап и начала спускаться. Вид у нее при этом был.. В общем, так ходят королевы.
Неторопливо, держа спину ровной, как стрела, она спустилась, и Алексу пришлось приложить немало сил, чтобы, догоняя ее, не побежать. Но надо было «держать лицо». Здесь как в уличной разборке – или тебя сразу начинают опасаться, или ты становишься посмешищем, и тогда все тумаки и оплеухи твои. Уж это парень, выросший в не самом лучшем районе, знал точно. Поэтому спускался он с достоинством, но все же сумел догнать мать до того, как она остановилась перед встречающими, и занял место за ее плечом.