Страница 27 из 77
Знаменитые три закона действительно были курьезом. Звучали они красиво и логично. Только никто и никогда всерьез не пытался их внедрять. Обществу требовалось что угодно, только не роботы-пацифисты. Автоматические боевые системы оказались гораздо более востребованными.
— Ну, тогда понимаешь.
— Не совсем.
— Там у него описана корпорация с принципом.. Блин, не помню дословно. Что-то вроде «Наши сотрудники никогда не ошибаются дважды – их увольняют после первой ошибки». Так и Империя – пришлому второго шанса не дадут. Чуть ошибешься – и все.
— Хороший подход, – кивнул Алекс. – Правильный. Откуда знаешь?
— Да многие так говорят.
— Не замечал за тобой раньше интереса к Империи, – рассмеялся Алекс. – Может, и правда. Ну, так давайте не совершать ошибок. Не забудьте, я там тоже никогда не был.
Они еще долго сидели и смотрели на звезды. Это зрелище не может надоесть. А потом пришла мать и всех их выгнала, чтобы самой занять нагретое кресло. И смотреть, смотреть, смотреть.. Боже, как давно она их не видела!
Как ни странно, двигатель корабля оказался готов к работе довольно быстро. Всего двадцать шесть часов, немногим больше, чем прописано в руководстве по эксплуатации. Конечно, это не те несколько часов, которые требуются более современным моделям, но и не неделя. В общем, жить можно, и вскоре «Изумруд» уже разгонялся. По-видимому, для радаров Цикады он так и остался невидим, во всяком случае, никакого намека на погоню они не заметили.
А вот во время разгона Алекса ждал сюрприз. Вместо того, чтобы дать команду компьютеру звездолета, мать усадила его в кресло второго пилота, что было уже знакомо, и приказала самому провести маневр. В смысле развернуться и лечь на курс. В ручном режиме. И Алекс справился! Великий Космос, как это было здорово! И никакие тренажеры близко не подошли к тем ощущениям, которые испытываешь, управляя настоящим кораблем. Чувствуя, как покорно твоей воле древнее чудовище. Кто не пробовал – не поймет.
— Ты молодец! – с чувством сказала мать, когда он закончил и, мокрый, как мышь, встал из пилотского кресла. – Только, – она не сдержалась и совсем по-девчоночьи хихикнула в кулачок, – не говори никому, что это ты был за штурвалом.
— А.. почему?
Вместо ответа мать включила экран внутреннего обзора и показала, что творится в кают-компании. А ничего там по большому счету не творилось, просто собравшиеся перекусить Йозеф и Мария в компании сына ничего не ели, а сидели с зелеными лицами.
Вот так, ничего серьезного – морская, точнее, космическая болезнь. Там, где электронный мозг разворачивает корабль мягко, плавно и незаметно, живой пилот, даже опытный, совершает ошибки. Неопытный – тем более. И пускай они невелики, даже он сам их не почувствует, но остальных укачать может изрядно. Что, в общем-то, и произошло. Алекс потупился смущенно:
— Я не хотел..
— Знаю, – кивнула мать. – Не переживай, для первого раза у тебя получилось отменно, у меня хуже было. Отец будет тобой гордиться.
— А кто он, мой отец?
Алекс спрашивал об этом не раз в детстве и всегда получал уклончивые ответы. Потом он вырос и спрашивать перестал. В последний раз спрашивал года два назад, а сейчас вырвалось. И мать, пожалуй, впервые, ответила не обычной шуткой, а чуть более развернуто.
— Ваш с Изабеллой отец.
— Что?
— Именно так. Кто он – не скажу. Просто не имею права. Сам увидишь. Но просто чтоб ты понял. Там, на Гренаде.. Помнишь я рассказывала, что когда разрабатывали наш корабль, попилили большие деньги? Так вот, твой отец на такую мелочь и размениваться бы не стал.
— Ты прямо сказки рассказываешь.
— А твой дед, – припечатала мать, – когда отправляется куда-то официально, имеет право на крейсер.
Звучало круто. Но товарищам об этом Алекс решил не рассказывать. Засмеют. Два раза. В первый – когда расскажет, во второй – когда выяснится, что мать пошутила. К примеру, чтобы его подбодрить. На персональных крейсерах рассекали только высшие сановники Империи, и было их человек двадцать от силы. У крупных стран, конечно, была такая мода, но это больше показатель статуса. Как учили в школе, способ показать маленьким и слабым странам, насколько они слабы и как их презирают. Как бы то ни было, надеяться, что твоя семья принадлежит к высшим сановникам Империи, глупо. Пошутила мама, тут к бабке не ходи. И все же он задал еще один вопрос:
— Если семья такая крутая, то почему ты оказалась на Гренаде?
Мать некоторое время молчала и, когда Алекс совсем уже решил, что не получит ответа на свой вопрос, наконец ответила:
— Понимаешь, сложно это все.. Я попала в Империю случайно. На родине я служила в.. Неважно. Так уж получилось, что мы с твоим отцом участвовали в совместной операции. Ну и.. В общем, он сделал мне предложение – я согласилась. Но быть домохозяйкой, красивой куклой рядом с мужем не хотелось совершенно. Вдобавок его и дома-то не бывало постоянно – работа такая. Мы имели серьезный разговор тогда. Если бы он сказал «нет», я бы согласилась.. наверное. Но он меня слишком уважал. Или любил? Не знаю, честно. Меня взяли в имперскую разведку, но чувствовать, что все, чего ты добилась, на самом деле не твое, а благодаря удачному замужеству.. А ведь так и было – просто свекор переговорил с кем нужно. И какие бы звания мне ни давали, все равно я осталась бы на низшей ступени иерархии. Перекладывала бы самые маловажные бумажки, и только. Поэтому, когда потребовался резидент на Гренаду, я руками и ногами ухватилась за этот шанс. Тогда никто не посмотрел бы на меня косо и не посмел шептаться за спиной. Сейчас я иногда думаю, что это была дурь, блажь взбалмошной девчонки. Но тогда у меня были ветер в голове и жажда подвигов. Вот и все.
Такой вот получился разговор. Фрегат же потихоньку разгонялся, и мать, подбросившая монетку, выбрала по результату следующую точку прыжка. Их было аж пять штук, но перспективных всего три. Доберись до любой – и можно спокойно выбирать еще кучу вариантов, относительно безопасных с точки зрения маршрута. Впрочем, как раз относительная безопасность начиналась уже после этого прыжка – границы рейха оставались позади.
Когда она сообщила всем, какой выбрала маршрут, воцарилось молчание. Прямого неприятия, как в прошлый раз, курс «Изумруда» не вызвал. Одобрения, впрочем, тоже. А все потому, что Новый Кишинев был не просто дырой, а дырой в квадрате. По сравнению с ним даже Гренада–7 выглядела светочем цивилизации.