Страница 25 из 77
Крыть было нечем. Если б критиковал – не достиг бы высот даже в своей профсоюзной песочнице. Марыся открыла было рот – и тоже смолчала. Про обоих можно было сказать многое, но все-таки люди были честные. А вот Лийса не угомонилась:
— Как будто у себя в Империи вы можете говорить все, что хотите.
— А почему нет-то? – мать искренне удивилась. И тут же честно поправилась: – Разумеется, пришлому можно не все, но, когда тебя признают своим, барьеры снимаются. И да, дурака мы называем дураком, а сволочь – сволочью. Сколь я помню, на финских планетах предпочитают таких не критиковать, а продвигать в президенты? Наверное, поэтому у вас такой странный перекос в медицине.
— То есть?
— Самые главные врачи, – любезно пояснила мать, – урологи и проктологи. Они лечат то, чем большинство людей думают. И у вас их до хрена.
— Ты.. Ты.. – задохнулась от возмущения Лийса.
Мать демонстративно зевнула:
— Девушка, не хочу вас расстраивать, но у вас, похоже, не все в порядке с головой.
— Я хотела бы услышать еще какое-нибудь мнение, – на рефлексах, вбитых еще принятой на родной планете культурой общения, выдала Лийса.
Мать пожала плечами:
— Ну, не хотела этого говорить, но вы еще и страшненькая.
Удивительно, но финка сдержалась. Наверное, потому, что грубоватое прямое хамство сносить умела – опыт жизни в небогатом районе Гренады сказывался. Но вот на то, чтобы прекратить разговор, ее ума уже не хватило. Все же умение сопрягать формулы не тождественно житейской мудрости.
— Вы, имперцы, всегда презирали окружающих.
— С чего бы? – искренне удивилась мать. – Просто официальная политика империи не учить и не помогать туземцам – из них не получается ни друзей, ни соратников. Это и про немцев, и про финнов, если что. Да и вообще про многих, не принимай это исключительно на свой счет, Лийса, вы не уникальны.
— Ты издеваешься надо мной потому, что я не могу ответить.
— Я тебе рот не затыкаю вроде бы.
— Да? И смотришь сверху вниз только потому, что я принадлежу к другому народу. Думаете, если вы главные милитаристы космоса, то вам все можно?
— Это тебе кажется, – отмахнулась мать. – Во-первых, мы не главные милитаристы. Альянс в этом с нами вполне успешно соревнуется еще с докосмической эры. А во-вторых, лично мне все равно, что ты там себе надумала. Хотя причина, в общем-то, ясна.
— И в чем же она? – поинтересовалась Марыся, поскольку финка чуть замешкалась с ответом.
— Да все просто. Провинции, заигравшиеся в сепаратизм, имеют дурную традицию гавкать на бывшую метрополию. Просто из чувства собственной неполноценности. Сначала им хочется самостоятельности, а когда они ее добиваются, выясняется, что без империи за спиной они – никто. С Империей считаются, даже когда она в кризисе, а таких вот сепаратистов пользуют, словно проститутку. Нормальная ситуация. Вы тоже этим страдаете, к слову, но не так сильно – за вами изначально была собственная государственность. И потому вам хватает ума сообразить, когда надо остановиться, чтоб не получить оплеуху. А финны получили свою страну как милость, и никак не могут простить, что до великого народа им никогда не подняться, как бы ни пыжились. Отстой, в общем.
Позже мать объяснила Алексу, да и всем остальным, что она нарочно спровоцировала этот конфликт. Просто потому, что нарыв надо вскрывать, иначе неизвестно, к чему приведет его разрастание. Все так, но в этот момент происходящее смотрелось.. неприятно. Особенно когда Лийса с воплем бросилась на мать, намереваясь вцепиться ей в волосы.
Остановил ее короткий, точный удар в нос. Аккурат такой, чтобы пустить юшку, но не причинить серьезного вреда. Мать рассчитывала, что на том все и закончится, но Лийса, помотав головой и увидев свою кровь, взревела и бросилась в атаку снова.
Мать встретила ее прямым в челюсть. Мужчина таким встречным ударом отправил бы противника в нокаут, но женщина, даже тренированная, просто недостаточно сильна. Тем не менее он затормозил финку и дал матери время отскочить. Лийса вновь взревела, схватила тарелку и швырнула ее в противницу, но тут вмешался Йозеф. Бить женщину он не стал, зато ухватил сзади, прижимая ее руки к телу, и навалился, удерживая отчаянно бьющуюся противницу. И – не подкачала Марыся, вылив на голову Лийсы целый графин холодного морса. Конечно, тот лучше применять внутрь, но и так пошло неплохо. Лийса дернулась, отчаянно замотала головой, раскидывая вокруг ярко-красные капли, и глаза ее приобрели осмысленное выражение.
— Оклемалась? – спросила мать тоном, которым можно было бы заморозить айсберг. – Молодец. А теперь марш в душ – и в каюту. И чтоб до ужина оттуда не выходила. Бегом!
Лийса покорно кивнула и, поддерживаемая дочерью, медленно, словно через силу переставляя ноги, двинулась к себе. Все проводили ее мрачными взглядами.
— Однако же вы были неправы, – заметил Йозеф.
— Вы правы, – настолько смущенной Алекс мать еще не видел. Смущенной, но не виноватой. – Да, вы правы. Но – так было нужно.
Тогда она и рассказала о причине своих действий. Йозеф лишь плечами пожал, явно не сходясь с ней во мнении. Марыся сказала пару неприличных слов, но от более конструктивного выражения собственных мыслей воздержалась. Марек и Алекс вовсе промолчали, хотя, если честно, подростков никто не спрашивал, а Изабелла сидела в каюте, смотрела какой-то мультфильм и потому счастливо пропустила все безобразие.
А еще через сутки «Изумруд» вышел из гиперпространства в окрестностях звезды с несерьезным именем Цикада, вокруг которой вращалась одноименная планета. Креативности местным жителям всегда не хватало, вот они и не стали мудрствовать лукаво, придумывая своей планете название поинтересней.
Звезда относилась к группе желтых карликов – собственно, у таких светил, подобных Солнцу по спектру, и располагалась большая часть планет, колонизированных человечеством. Ничего личного, просто хлопот меньше. Больше разница – тяжелее адаптация. Не всегда, конечно, однако же данное правило чаще всего работало. Лишних мутаций никому не хотелось.