Страница 54 из 69
— Слушай, мальчик… — ибо он не называл святого по имени, — спроси-ка у своего хозяина, кто искупит грехи потомков Адама. И не страшись ничуть гнева Скараоцкого: он даст тебе пощечину, но мое благословение сделает так, что тебе не будет больно.
На следующий день, когда Сынтилие и Скараоцкий пошли на берег океана купаться, первый задал второму тот вопрос, какой было велено задать. Тот отвесил ему пощечину и вошел в воду. Сынтилие совершенно не почувствовал боли. Прошел еще день, и он отправился к Господу. Господь спросил:
— Ну что? Ты задал вопрос? Что он сделал?
— Дал мне пощечину.
— Больно было?
— Нет.
— Завтра спросишь то же самое; он тебе снова даст пощечину, но моя сила удержит его руку, и больно не будет.
Назавтра Скараоцкий опять пошел купаться. Как только он сбросил одежды и подошел к воде, Сынтилие задал ему тот же вопрос. Скараоцкий дал ему по физиономии и без единого слова продолжил то, чем был занят.
Сынтилие в тот же день отправился к Господу и обо всем ему поведал. А Господь велел спросить в третий раз, и будь что будет. И вот, когда Скараоцкий вновь захотел искупаться, Сынтилие тут как тут.
Скараоцкий разгневался:
— Да сколько еще ты будешь мне досаждать?! — И снова отвесил ему оплеуху.
А потом, уже из воды, старший над чертями прибавил:
— Да никто не искупит грехи потомков Адама, разве что родившийся от девы, что не знала мужчин, причем родившийся через макушку!
Сынтилие все хорошенько запомнил, а когда Скараоцкий нырнул и всколыхнулись воды, Господь молвил слово — и по-над океаном, куда ни кинешь взгляд, возникла ледяная корка, и был этот лед толщиной в девять аршин, так что дьявол не мог выбраться наружу. Как ни бился он башкой, выходило все равно что биться о железо.
— Вот так западню мне устроил мой батрак!
А Сынтилие уже не стоял на берегу, ибо даровал ему Господь двадцать четыре крыла, и он в мгновение ока вознесся, а там и рассказал Господу все, о чем узнал от Иуды Скараоцкого.
— Вот так-то, Господи, вот так-то.
Господь превратил Сынтилие из юнца в седобородого старца и назначил командующим пушками.
Дьявол тем временем так бился лбом об лед, что разбил голову, и все же в конце концов выбрался на волю, окровавленный и хромой. Первым делом вострубил он в рог, и зазвучал тот до того громко, что содрогнулась земля. Со всех концов света черти поспешили к своему предводителю, и были их мириады. Скараоцкий поведал своим подданным, что от него сбежал батрак и унес с собою важную весть; батрака следовало поймать и разорвать на мелкие клочки, никак иначе. Ринулись они на поиски, и сам Скараоцкий выступил в поход во главе своей дружины; прихватил он с собой свой символ власти и трон, который намеревался водрузить выше Господнего и тем самым превзойти Его. Как увидел Скараоцкий деда при пушках, спросил его и Господа, не видали ли они сбежавшего батрака.
— Нет!
Суетливые черти понеслись прочь, и тут Господь сказал Сынтилие:
— Брат Илие, я не знаю, что это за шум и гам… — а это шли все новые и новые отряды чертей, — но ты не мог бы навести здесь красоту, как на военном параде? Я же погляжу, на что ты способен в старости.
Сынтилие только этого и ждал; начал он стрелять из пушек, и каждый выстрел попадал точно в цель. Кому-то голову разбил, кому-то крыло оторвал, кому-то ногу; и падали черти на землю, кто куда. Вот почему ныне на земле полным-полно чертей. (А если хочешь построить дом, захватить некое место, надобно позвать священника, чтобы он изгнал оттуда чертей.) Какой поднялся грохот на небе и на земле! И пожалел Господь, но не чертей, а свои творения…
А Скараоцкий в конце концов взмолился, дрожа:
— Останови парад, Фыртат, иначе пропаду я вместе со всем своим народом!
И Господь велел Сынтилие прекратить, а чтобы тот не погубил весь белый свет, отнял у него руку и ногу, ибо останься святой цел и невредим, стенало бы все живое, до того он рассердился на Скараоцкого.
У самого же Скараоцкого Господь отнял способность возноситься в небо. С той поры сидит чертячий тартор
[215]
[Тартор (рум. tartor) — слово, заимствованное из болгарского языка; 1) сатана, предводитель чертей; 2) главарь банды, атаман разбойников и т. д. Прим. пер.]
на самом дне ада и никуда оттуда не высовывается.
Записано в селе Дурнешти, жудец Ботошани, со слов г-на В. Мойси
Воздушные мытарства и вражьи слюни (из собрания Т. Памфиле)
[216]
[Pamfile T. Povestea lumii de demult… P. 65–66.]
[Вариант легенды], который рассказывают в некоторых частях Олтении, повествует следующее.
В начале времен в мире не было чертей, только ангелы небесные при Всевышнем. Как-то раз самый главный из этих ангелов, именуемый Люцифер, ныне чертов тартор, захотел воздвигнуть свой престол выше Господнего. Не успел он об этом поразмыслить, как превратился из лучезарного ангела в темнейшего из чертей.
С небес он низвергся в недра земные, в самые адские бездны. Когда пал тартор, за ним последовало все воинство, коим он прежде управлял. Они все падали и падали с небес на землю и ниже, один за другим. И тогда один ангельский воевода, увидев, что вот-вот никого на небе не останется, ринулся в самую гущу и крикнул:
— Стойте!
Этим воеводой был Сфете-Арангел
[217]
[Святой архангел Михаил. Прим. пер.]
. И когда молвил он «стойте», тотчас же все словно окаменели. Кто все еще был на небе, тот остался сияющим ангелом под предводительством Сфете-Арангела. Кто упал, тот превратился в темного черта, подчиняющегося тартору.
Черти, когда Сфете-Арангел велел всем остановиться, замерли кто где был: в недрах земных, на земле, в воде, в воздухе, вверх ногами, по-всякому. Те черти, которые угодили в недра вместе с тартором, построили ад, где мучат души грешников; которые остались на земле, — творят всевозможные пакости, стремясь погубить как можно больше народа, довести до греха; которые попали в воду — «водяными» их называют, и они тоже творят пакости с теми, кто странствует по водам на кораблях, лодках и так далее; черти, оставшиеся в воздухе, устроили там
воздушные мытарства