Страница 46 из 69
Как-то раз царскую дочь позвали и велели вычесывать вшей из волос арапки, ибо у таких, как она, даже если телом они чисты, все равно живность на голове заводится, потому что волосы сальные, с колтунами и ужас какие густые. Заглянула девушка арапке в буйные кудри, узрела такое, чего отродясь не видывала, и сделалось ей так нехорошо, что захотела она плюнуть.
Поглядела направо, поглядела налево — вокруг сплошное роскошество, на которое не плюнешь. Отойти она не могла, потому что арапка успела задремать, положив голову ей на колени. Вконец растерявшись, сплюнула царская дочь арапке прямо в космы.
Чертовка тотчас же проснулась. Посмотрела на девушку с жалостью и сказала:
— Кабы я не знала, кто ты такая, наказала бы тебя собственноручно. Но, раз уж так вышло, прощаю. Готовься, мы с тобой поедем кое-куда. Прикажи, чтобы запрягли лошадей.
Пока они собирались, карету подали к крыльцу. Спустились, поехали. Арапка сказала вознице, куда держать путь, а в дороге поделилась с царской дочерью наставлениями о том, что ей там следует делать.
Еле-еле успела арапка договорить, как они прибыли во дворец, в котором комнат было тысячу раз по тысяче. Вышли из кареты, и арапка повела царскую дочь в одну из этих комнат, где были двое мужчин: один, молодой да упитанный, сидел посреди неубранной золотой постели и игрался с двумя клубками шелковых ниток; другой, старый, неустанно ходил из угла в угол. Этот второй был от тяжких трудов горбат, а еще выглядел таким изможденным, тощим и слабым, что его можно было принять за тень. Оказалось, парень был судьбой царской дочери, а старик — судьбой арапки.
Как только увидела царская дочь юношу, что игрался с клубками, ринулась к нему, как велела арапка, выхватила клубки и побежала со всех ног! Вылетела стрелой из дворца, прыгнула в карету, возница хлестнул лошадей — и остановились они только дома.
Пока увалень встал, пока на крыльцо выбежал да вслед за каретой потрусил, обиженно пыхтя, возница успел оставить царскую дочь в палатах арапки и вернуться во дворец, чтобы забрать хозяйку.
Так вышло, что царь, правивший в той земле, решил жениться. Невеста попросила, чтобы ей сшили платье из очень дорогого шелка. Царь из кожи вон лез, отыскал эту редкостную ткань и отдал портному. Но вот незадача! Шелка оказалось маловато, понадобился еще лоскуток. Царь послал слуг на розыски, но те, как ни старались, во всей стране нужной ткани не нашли.
И что же прикажете делать с платьем невесты? Не сшить его как она велела означало получить от ворот поворот; а если нужный лоскут так и не найдется, закончить наряд не выйдет. Но это же неслыханное дело, отменять свадьбу из-за пустяка!
Царь вновь послал верных слуг за тканью, и тут выяснилось, что у той самой арапки кусочек нужного шелка имеется, и как раз такого размера, какого портному не хватило.
Традиционный костюм. Вылча, нач. XX в.
Muzeul Naţional al Ţăranului Român, Bucureşti, România
Он, этот кусочек, таился в одном из клубков, которые царская дочь отобрала у своей ленивой судьбы.
Царь велел своим людям выкупить ткань. Но арапка заявила, что отдаст лоскут лишь в том случае, если за него дадут столько золота, сколько он сам весит. И когда шелковая тряпица легла на чашу весов, та немедленно опустилась. Царские слуги начали сыпать монеты на другую чашу, однако без толку. Сколько ни добавляли, весы не шевелились. Высыпали они все золото, что имели при себе, а чаши оставались в прежнем положении.
Вернулись слуги к царю. Изумился он, узнав о случившемся. Послал арапке несколько мешков золота, однако гонцы принесли ту же самую весть: не удалось им сдвинуть чашу дьявольских весов ни на йоту. Тогда царь, прихватив еще несколько мешков с золотом, отправился к арапке сам, чтобы поглядеть на этакое чудо собственными глазами, ибо верилось с трудом.
Как вошел он в палаты арапки, так и увидел царскую дочь, от которой отец избавился, потому что она приносила несчастье. Увидел — и запала она ему в душу. Она же, чтоб вы знали, вовсе не была уродиной; внешность имела прелестную, видом своим очаровывала, да и ученость не скроешь — царская дочь, как-никак. Просто до той поры удачи не знала.
Взглянул царь на весы: чаша с золотом оставалась вверху, с шелком — внизу. Положил он мешок из тех, которые привез, но весы не шелохнулись. Положил второй, третий — безрезультатно. Он взвалил туда все мешки, а чаша знай себе держалась, как прибитая. От досады вскарабкался царь сам поверх наваленного золота, и каково же было его удивление, когда чаша начала опускаться, а затем остановилась в точности на том же уровне, что и вторая, с шелком. Иными словами, наконец-то было достигнуто равновесие.
— Получается, — сказал царь, — за этот лоскут шелка я могу заплатить лишь самим собой.
Он был мудрым владыкой и понял, в чем суть волшебных весов.
— Твоя правда, государь, — ответила арапка.
— Раз такое дело, — продолжил царь, — я готов разорвать помолвку с капризной невестой, но только при условии, что та, кому принадлежит шелк, захочет меня в мужья.
— Как же ей не захотеть, — ответила арапка, — если ты, государь, сам видишь, что лоскут стремится к тебе?
Вот и поговорили они, а вскоре сыграли свадьбу, и было много радости и любви.
А уж как обрадовались отец, мать и братья царевны, когда узнали, как все обернулось!
Так и породнились две семьи, устроив пир на весь мир.
В сказке о несчастливой царевне Норок — удача, судьба — предстает в нормальном человеческом облике, но так бывает не всегда. Например, в истории о двух братьях-богачах, один из которых стремительно обеднел после того, как Норок брата прикончил его собственный, олицетворение удачи описано емким румынским словом matahală (матахáлэ) — «страшилище». А в байке про девку-чернавку так и хочется вообразить его косматым, как йети или очень большой и грозный с виду пес.
Не все Нороки одинаковы (из собрания Т. Памфиле)
[188]
[Pamfile T. Mitologie românească I. Dușmani și prieteni ai omului. București: Librăriile Socec, 1916. P. 49–50.]
Жила-была одна женщина, у которой все в жизни складывалось очень хорошо. День-деньской она ничего не делала, знай себе на печи сидела, а люди шли к ней и шли, чтобы взять взаймы и попросить мудрого совета.
Девка-чернавка, которая на нее работала, как-то раз сказала:
— Какая же славная у тебя жизнь, тетушка!
— Такой уж у меня Норок! — ответила хозяйка.
— Господи, как бы мне хотелось поглядеть на него и узнать, какой он! — восхитилась чернавка.
— Так иди и погляди! Завтра пойдешь в поле и отнесешь ему поесть — кликнешь, он и объявится!