Страница 44 из 69
Глава 5. Демонические силы в жизни людей
Календарные демоны
Октябрь и ноябрь (С. Фл. Мариан)
[183]
[Marian S. Fl. Brumarelul // Junimea Literara. 1905. Nr. 3, аn. 2. Р. 40–41.]
Словом «брумэр
е
л» или выражением «брумар
и
у мик»
[184]
[От рум. brumă, брýмэ, то есть «иней», и mic, то есть «маленький». Прим. пер.]
румыны обозначают октябрь, потому что именно в этом месяце, как правило, начинает выпадать иней. Вместе с тем «брумариу» или «брумариу м
а
ре»
[185]
[Mare — «большой». Прим. пер.]
, у македонских румын — брум
а
ул, это следующий месяц, то есть ноябрь, потому что в соответствующий период иней не только выпадает чаще, но и становится обширнее и гуще.
Кроме того, Брумариу Мик или Брумэрел, а также Брумариу или Брумариу Маре — это еще и мифическое существо, а точнее, некий Фэт-Фрумос или осенний дух, который всегда появляется верхом на караковом коне, в одежде серовато-белой или белоснежной.
Этот Фэт-Фрумос, сверхъестественный воин, не кто иной, как персонификация инея, который обычно выпадает в месяц брумэрел или брумариу, ибо как изморозь уничтожает все нежные цветы, к которым прикасается, так и Брумэрел или Брумариу копытами своего коня топчет всякий росток, попавшийся на пути, и вот что он сам о себе говорит, отвечая на вопрос одной цветочной феи, представшей в облике девицы, которую он чуть раньше попросил о поцелуе, а она ему отказала:
Хватит плакать и рыдать,
Поскорей пора вставать
И меня поцеловать,
Я же не простой воитель —
Я Брумэрел, цветов губитель,
Инеистый я властитель.
В октябре я прилетаю,
Ароматы отнимаю;
В ноябре вернусь опять,
Листья буду похищать.
Как нагряну ввечеру
Да уйду лишь поутру
Всю красу я заберу!
Хватит плакать и рыдать,
Теперь можешь целовать!
[186]
[Teodorescu G. Dem. Poesii populare române. Culegere. București, 1885. P. 450–452. Из баллады целиком мы узнаём, что цветочная фея-зына (кстати, это была Гарофи´ца, то есть ромашка) признала в Брумэреле суженого, он посадил ее на коня и увез к своей матушке-осени, где они и сыграли свадьбу. Прим. пер.]
Воплощения и вестники удачи и неудачи
Когда рождается младенец, к нему приходят духи женского пола, которые называются урситоареле, и определяют, какой будет его судьба. С урситоареле связано множество поверий, и каждое сказанное ими слово имеет такой вес, что ни одна сила в целом мире (даже сверхъестественная) не может его опровергнуть. Однако в румынской мифологии упоминаются и другие создания, связанные если не с судьбой в целом, то с отдельными ее аспектами, которые для простоты назовем удачей и неудачей.
В переводе на румынский «удача» — noroc (нор
о
к). В народной мифологии и фольклоре
Норок
иногда предстает чем-то очень абстрактным, своего рода стихией, но бывает и так, что он живое, разумное существо, обитающее, как правило, в ином мире или пространстве. С ним можно повстречаться при благоприятном стечении обстоятельств, как это вышло у одной царевны с несчастливой судьбой…
Девушка, приносящая беду (из собрания П. Испиреску)
[187]
[Legende sau basmele românilor, adunate din gura poporului de P. Ispirescu… P. 393–400.]
Некогда жил-был царь, и было у него двенадцать сыновей. Когда все они садились за стол, получался безупречный венец. И был этот царь всегда в добром расположении духа, ведь все у него шло как по маслу.
Властители земель, расположенных по соседству, ужасно завидовали такой беспечальной жизни. А царь… что царь? Он, как вы уже знаете, был человек славный: простого люда не притеснял, ни вдовы, ни бедняка ни разу не обидел.
Впрочем, никто не ведал, какой червячок на самом деле точит сердце царя. Мечтал он, многоуважаемые, о дочери — о да, одной-единственной в придачу к стольким сыновьям.
Текли годы друг за дружкою вереницей, и вот так вышло, что в конце концов смилостивился над ним Господь, исполнил заветное желание: понесла царица и через девять месяцев произвела на свет дочурку — красавицу, какой свет не видывал.
Казалось бы, вот теперь-то царь почувствовал себя целиком счастливым человеком, но не тут-то было! Выпал на его долю тот же жребий, что всем простым смертным, и о жребии этом в песне поется:
Всяк, кто был рожден,
Жизнью обделен:
Счастием сторицей
Ему не насладиться.
Дела государственные пошли вкривь да вкось. Если какая неприятность могла случиться, она случалась. То один царь пригрозит, что пойдет на него войной, ежели он не поступит так-то и так-то; то другой царь потребует отдать то-то и то-то; то подданные взбунтуются, то скотина с царских лугов перейдет на соседские, где ее поминай как звали; то и вовсе падеж начнется. Беды следовали друг за дружкою, словно бусины на нити ожерелья, и бедный царь почти уверился, что сведут они его в могилу.
Изо всех сил он с двенадцатью сыновьями старались сохранить в том краю мир и навести порядок, покончить с разбушевавшимся злом, да только все впустую, и утекала царская казна сквозь пальцы.
В конце концов вызвал царь звездочета, чтобы тот поведал, по какой такой причине все пошло наперекосяк и как же это исправить.
Явился философ, поглядел на звезды и наутро сказал царю, чтобы тот три ночи кряду наблюдал, как спят его дети.
Как прошел отпущенный срок, философ вернулся во дворец. Царь поведал ему, что сыновья спят то закинув руки за голову, то на боку, то с руками на груди, то на спине, вытянув руки вдоль тела; а вот дочка — то ничком, то сжавшись в комочек, то спрятав руки меж колен.
— Вот кто приносит беду твоему царству, — заявил философ. — Если не отправишь ее куда-нибудь подальше, сгинешь вместе с сыновьями без следа.
Царь поверил философу, потому что и сам заметил: как только появилась у него дочь, тут дело и приняло скверный оборот. Он понятия не имел, как следует поступить, как спасти от происков злой судьбы дюжину сыновей.
Бедный царь! Ведь и она была его родным дитем. Он, видите ли, не хотел терять родную кровинушку. Но в конце концов пришлось согласиться с мудрым звездочетом. Лучше пусть один ребенок погибнет, а дюжина спасется, чем все умрут и станут всеобщим посмешищем.
Царь все думал и гадал, царица терзалась сомнениями: ну как же решиться на такой шаг? Но беды сыпались отовсюду, и поддались они на уговоры ближайших советников — выбрали одну жертву вместо тринадцати.