Страница 43 из 69
Мьязэ-Ноапте — Полночь (из собрания К. Рэдулеску-Кодина)
[180]
[Rădulescu-Codin C. Îngerul românului… P. 313–314.]
Жила-была одна бедная девушка… Как-то раз отправилась она к колодцу за водой. А там ее поджидала другая девушка, такая уродливая, что смотреть страшно, и к тому же один глаз у нее был на затылке.
Была это не простая смертная, а Мьязэ-Ноапте, и сказала она так:
— Сестричка, приходи ко мне сегодня вечером прясть.
— Куда идти-то? Какой дорогой?
— А вот по этой тропке.
И они расстались. Вечером отправилась девушка к Мьязэ-Ноапте. Подошла к дому, заглянула в окно и увидела, что хозяйка человечью руку грызет. Девушка крикнула:
— Эй! Сестричка!
— Постой, погоди, я как раз моюсь.
Мьязэ-Ноапте засунула человечью руку в горшок, а тот — под кровать, после чего открыла дверь и дала девушке прялку с куделью. Та начала прясть и трудилась усердно, а Мьязэ-Ноапте возьми да и скажи:
— Сестрица, что-то я проголодалась; пойду-ка на чердак и отрежу себе мясца, а ты посиди пока здесь и просеивай муку.
Забралась Мьязэ-Ноапте на чердак, но не для того, чтобы отрезать себе мяса; взяла она ножовку и стала точить зубы, чтобы съесть девушку. Точит, точит, а потом сверху спрашивает:
— Сеешь, сестрица?
Крестьянка. Николае Григореску, 1874 г.
Muzeul Zambaccian / Wikimedia Commons
— Сею, сестрица, сею.
Прибежала мышка.
— Девочка, девочка, дай мне мамалыги чуточку, я расскажу тебе, что делает сестрица на чердаке.
Девушка дала мышке мамалыги.
— Слушай же: твоя сестрица не режет мясо. Она точит зубы, чтобы тебя съесть. Это Мьязэ-Ноапте. Бери гребень, плошку, зеркало — и беги! А мне дай орешек.
Девушка сделала все, как научила мышка, и убежала, а мышка, чтобы чудище на чердаке ничего не поняло, стала гонять орешек в сите: шур-шур, шур-шур.
— Сеешь, сестрица?
— Сею, сестрица, сею, — отвечала мышка.
Та спросила опять, и мышка ответила, а когда Мьязэ-Ноапте спросила в третий раз…
— Ха-ха-ха! Убежала твоя сестричка!
И мышка скрылась в норе.
Как услышала Мьязэ-Ноапте, от ярости чуть не обезумела и помчалась в погоню. Когда она уже почти догнала девушку, та бросила себе за спину плошку, и между нею и Мьязэ-Ноапте выросла стена. Чудище не успокоилось и стало грызть эту стену — грызло, грызло, пока не проделало дырку, а потом снова за беглянкой ринулось. Девушка, как увидела, что ее вот-вот поймают, бросила себе за спину зеркало, и стала позади нее тьма непроглядная. Прорвалась Мьязэ-Ноапте, как сумела, и когда опять почти настигла девушку, та швырнула гребень, и вырос густой лес.
Бежала девушка, бежала и прибежала в конце концов домой, а там на крыльце ее уже ждет Мьязэ-Ноапте…
И собралась чудовищная баба схватить добычу у самой двери, но тут запели первые петухи.
— А-а! Хотела я тебя сожрать, но ты меня уела!
И сгинула в ночи.
А девушка с легким сердцем вернулась в отчий дом.
Рассказал дед Тома Станку по прозванию Лысый из села Прибоени
Вера в существование Мьязэ-Ноапте укоренилась настолько глубоко, что некоторые уверяли меня: они видели ее ночью в лесу собственными глазами. Огромная, больше кобылы, со множеством рук, которыми беспрестанно размахивает; она шумит, кричит и вопит, пугая все живое вокруг, и при этом сияет так, что на ее пути становится светло. Исчезает с первыми петухами.
К. Рэдулеску-Кодин
[181]
[Rădulescu-Codin C. Îngerul românului… P. 313–314.]
Вещий бык в сказке нередко именуется Мурджилэ в честь фантастического существа бычьей наружности, которое появлялось в селе вечером и пугало жителей.
Еще одним фантастическим существом в облике быка был Зорилэ, появлявшийся только с первыми рассветными лучами. Он мог кого-нибудь исцелить, вылизывая больную часть тела, или сделать так, чтобы человек набрал вес. Хотя в некоторых сказках говорится о том, что Зорилэ ест людей, он все-таки не из тех фантастических монстров, которые им совершенно враждебны.
В одной из историй про Фэт-Фрумоса Зорилэ находит героя на дне пропасти с ногами, сломанными по милости братьев, и лижет их, пока кости не срастаются; в другой версии той же сказки он приносит витязю еду, рассчитывая съесть его позже, когда он растолстеет.
К. Рэдулеску-Кодин
[182]
[Rădulescu-Codin C. Îngerul românului… P. 209–210.]