Страница 42 из 69
А младший брат, что ему оставалось делать? Подобрал кольцо и надел на собственный палец. Затем сложил сокровища Половины-Человека на девять повозок и отправился с ними к овчарне.
Но, как водится, в пути заблудился и угодил в трясину, где к тому же темень была, хоть глаз выколи. Искал он путь к свету, искал, понял, что толку никакого, сел и заплакал.
И тут перед ним откуда-то возникла человечья голова. Он перекрестился, как услышал, что она еще и разговаривает.
— Чего плачешь?
Младший брат поведал голове о своих злоключениях.
— Ты не бойся, — сказала она; а подослал ее, знамо дело, Половина-Человека, — я тебя отсюда выведу. Только ты мне обещай, что пойдешь за мной, когда позову! Уговор?
— Уговор.
— Ну, раз такое дело, ступай вон туда.
Вышел юноша на свет и продолжил путь.
Но в дороге вышло так, что кольцо на пальце младшего брата начало кричать:
— Сюда, слепец, сюда! Сюда, слепец, сюда!
Он оглянулся и едва не перекрестился вновь: ослепший дикий муж не умер, а шел за обидчиком по пятам, туда, куда его звало волшебное кольцо.
А теперь держитесь крепче! Как же младшему брату спастись? Сунулся он налево, сунулся направо: кольцо знай себе орет, и где бы ни спрятался парень, слепец тут же его находил. Добежал младший брат до моря. Хотел снять кольцо, да не сумел и тут увидел, что Половина-Человека уже совсем близко, пасть разинул от земли до небес… что же делать? Вытащил младший брат нож из-за пояса, положил палец с кольцом на камень и… р-раз! Отсек его и выкинул вместе с колдовским украшением в воду.
— Сюда, слепец, сюда! — прокричало кольцо из моря.
Что же сделал Половина-Человека? Побежал на голос, думая, что там его обидчик, и — бултых! Кувырком в самую глубину.
Так он утонул, и младший брат от него избавился.
Вернулся молодой пастух домой и поделился сокровищем Половины-Человека со старшим и средним братьями. Понимаете, друзья мои, сердце у него было доброе, он их простил.
А через шесть месяцев братья нашли себе жен, и младшему тоже захотелось.
— Не жениться ли и мне, братцы?
— Женись! Кто ж тебе мешает?
Подыскал он себе ненаглядную, и затеяли свадьбу, да такую, что любо-дорого посмотреть. Но когда прибыл свадебный поезд к невесте и накрыли столы для конных шаферов, дружки и поддружьев, сестер жениха и посаженых родителей, в тот самый момент, когда стали кланяться и благословения у всех присутствующих просить, — как водится, около полудня, — такая беда приключилась…
Во двор — прыг-скок! — прискакала человечья голова.
— Выходи, жених! — заорала она.
Юноша хотел выйти, ведь таков был их с головой уговор. Но тотчас же калач и каравай на столе свадебном ожили и заявили:
— Сиди здесь, хозяин — пришло лихо, откуда не ждали! Мы ответим за тебя.
И каравай выкатился на крыльцо.
— Эге-гей, мертвая башка, чтоб ты треснула! Потерпеть чуток, что ли, не можешь?
— Не могу!
Керамический сосуд.
Muzeul Naţional al Ţăranului Român, Bucureşti, România
— А я как терпел? — не сдавался каравай. — Меня сеяли, пололи, жали, вязали, молотили, веяли, мололи и дробили, потом пекли… я же все терпел и терпел! Почему бы и тебе не потерпеть чуток?
— Вот еще! Не стану я терпеть.
Тут на помощь караваю пришло вино.
— Чтоб ты треснула, мертвая башка! Я-то как терплю? Меня прививают, окучивают, пропалывают, закапывают, подвязывают, собирают, давят, оставляют бродить… и еще столько всего! А знаешь, что? Я молчу. А ты, мертвая башка, расколоться бы тебе напополам, почему такая нетерпеливая, что прискакала сюда не когда-нибудь, а прямиком в день свадьбы?
Едва успело вино договорить, как все услышали: хрясь!
Понимаете, настал полдень, и мертвая голова больше не могла терпеть.
Треснула она и лопнула — вот чтоб так лопались головы у всех врагов румынского народа!
А младший брат сыграл свадьбу, и все, кто там был, повеселились от души.
Рассказал Тудор Б. Пержою из Прибоени
В этой сказке мы видим сразу несколько любопытных образов и мотивов, которые могут показаться весьма диковинными, хотя, строго говоря, у них есть аналоги как в непосредственной близости от Румынии, так и в краях куда более отдаленных.
Прежде всего речь об антагонисте, Половине-Человека (Jumătate-de-om). Существа-половинки встречаются в самых разных мифологиях, и для того, чтобы просто оценить масштаб распространения этого мотива, вновь обратимся к тематической классификации Ю. Е. Березкина и Е. Н. Дувакина. Раздел L85 включает обширные регионы Африки, Южной (включая Балканы) и Западной Европы, Азии вплоть до Кореи и Филиппин, Восточной и Западной Сибири, Арктики… Половинками могут быть как люди, зачатые магическим образом (в одной иранской сказке бесплодная жена, мать героя, съела не целое волшебное яблоко, как было предписано, а только половину), так и звери, демоны, духи. Например, в мансийском фольклоре существует лесное существо Хумпōрхсуп (букв. «половинный человек»)
[179]
[Панченко Л. Н. Персонажная структура мансийского фольклора: Хумпōрхсуп, «половинный человек» // Вестник угроведения. 2021. Т. 11, № 4. С. 671–179.]
, в удмуртском — Палэсмурт, также живущий в лесу, и так далее. При всей своей распространенности, мотив трудно поддается объяснению; можно лишь предположить, что половинчатость того или иного индивида говорит о том, что он принадлежит к миру людей лишь отчасти, и это в какой-то степени объясняет его сверхъестественные способности.
Половина-Человека в сказке несколько раз поименован «диким мужем» (sălbatic, omul sălbatic — букв. «дикарь», «дикий человек»). Строго говоря, это отдельное мифическое существо, известное в фольклоре разных стран Европы. Дикие, или дивьи, люди обитали в лесах, однако не были лешими в том смысле, который нам привычен. Еще они не были половинчатыми и своей внешностью напоминали скорее йети. Дикие люди относились к обычным враждебно и представляли собой опасность — но, как правило, не из-за способности колдовать или владения волшебными предметами вроде упомянутого в сказке кольца, а из-за физической силы.
Третий мотив — живая и разумная мертвая голова — также не уникален для румынского фольклора и мифологии. Известна голова Брана из кельтского эпоса, голова Мимира — из скандинавского, богатырская голова из «Повести о Еруслане Лазаревиче» и, наконец, голова Орфея, которая продолжала пророчествовать после его смерти. А говорящий
череп
появляется в сказках всего мира и того чаще.