Страница 26 из 69
— Вот мы добрались сюда, хозяин, но впереди еще одно испытание. Ждет нас опасность великая, и если с Божией помощью мы с нею справимся, тогда по праву будем витязи. Там, за горизонтом, — дворец, где юность вечна и смерти нет. Эта обитель окружена густым и высоким лесом, в котором обитают самые дикие твари на свете; днем и ночью стерегут они тропы, не смыкая очей, и их так много, что биться с ними нет никакой возможности. Пройти через лес нам не по силам, но остается одно: если сумеем, перелетим поверху.
Отдохнув дня два, они опять приготовились в путь-дорогу; и конь, переведя дух, сказал:
— Хозяин, затяни подпругу как можно туже, а как сядешь в седло, держись крепче за мою гриву, а ноги в стременах прижми к моим бокам, чтобы не мешать мне в полете.
Вскочил он, словно проверяя, все ли в порядке, и тотчас же оказался у самого леса.
— Хозяин, — продолжил конь, — сейчас как раз тот час, когда лесных тварей кормят и все они собрались во дворе. Нам пора.
— Пора, — согласился Фэт-Фрумос, — и да смилуется над нами Господь.
Взмыли они над лесом и увидели дворец, сиявший так, что на солнце еще можно было взглянуть, а на него — ни за что. Перелетели они через чащу, и, когда собрались опуститься к дворцовой лестнице, конь самым краешком копыта задел верхушку одного дерева, и тотчас же весь лес пришел в движение: звери выли и рычали так, что волосы встали дыбом. Фэт-Фрумос и конь поспешили прочь оттуда, и, если бы в это самое время хозяйка дворца не кормила своих крошек (так она называла лесных обитателей), ждала бы обоих неминуемая гибель.
Очень обрадовалась хозяйка их появлению, ибо до той поры не видала ни одной живой души. Остановила она зверей диких, укротила и послала обратно в лес. Была эта хозяйка зыной — высокой, стройной, а уж какой красивой, вы себе не представляете! Как увидел ее Фэт-Фрумос, так и остолбенел. А она, взглянув на него милостиво, сказала:
Фэт-Фрумос в битве со смеулом (змеем).
Apcar Baltazar / Wikimedia Commons
— Добро пожаловать, Фэт-Фрумос! Что ты здесь ищешь?
— Я, — проговорил он, — ищу то место, где юность вечна, а смерти нет.
— Если ищешь то, что сказал, — ты нашел.
Тогда он спешился и вошел во дворец. Там увидел еще двух женщин, таких же молодых; это были старшие сестры. Он стал благодарить зыну за то, что она спасла его от опасности, а хозяйки с радостью приготовили ужин и подали его на золотой посуде. Коня отпустили пастись где вздумается; позже его познакомили со всеми лесными тварями, чтобы бродил по лесу спокойно, ничего не боясь.
Три женщины стали упрашивать доброго молодца, чтобы он остался жить с ними; дескать, надоело одиночество; а он и рад стараться — согласился с благодарностью, ибо этого и хотел.
Мало-помалу он к новой жизни привык, поведал свою историю и приключения, какие пережил, стремясь сюда, и вскоре взял в жены младшую из сестер. После этого хозяйки разрешили ему ходить где захочется, за исключением одной долины, которую показали и велели туда не соваться, ибо добра не жди; долина та звалась Долиной Плача.
Добрый молодец прожил там очень долго, сам того не замечая, ибо оставался таким же юным, как в тот день, когда пришел. Ходил он по лесу, ничего не боясь, наслаждался золотыми палатами, жил в мире и спокойствии со своей супругой и свояченицами, радовался красоте цветов и сладости чистого воздуха, словом, был совершенно счастлив. Частенько выходил на охоту, и вот как-то раз погнался за зайцем: выстрелил из лука раз, выстрелил два — и промахнулся; рассердившись, побежал следом и пустил третью стрелу. Наконец-то попал, но в суете погони несчастный не заметил, что попал в Долину Плача.
Прихватив добычу, вернулся он домой, и… кто бы мог подумать? Накатила на него страшная тоска по отцу и матери. Он хозяйкам ничегошеньки не сказал, но они по лицу печальному и общему непокою сами все поняли.
— Ты, несчастный, побывал в Долине Плача! — в ужасе воскликнули они.
— Побывал, милые мои, пусть и не по собственной воле совершил я этакую глупость; и вот теперь изнываю от желания повидаться с родителями, но не смею вас покинуть. Я здесь столько дней прожил и не ведал печали. Я отправлюсь домой, чтобы разок повидать отца и мать, но потом вернусь и уже никогда не покину это место.
— Не покидай нас, любимый; твоих родителей уже сотни лет как нет в живых, и мы страшимся, что ты уйдешь, а назад не вернешься; останься с нами, ибо что-то подсказывает — мы тебя больше не увидим.
Но ни мольбы трех женщин, ни уговоры коня не могли унять тоску по отчему дому, что так и грызла его изнутри. В конце концов конь промолвил:
Проект витражей «Легенда о Фэт-Фрумосе». Апкар Балтазар, кон. XIX — нач. XX в.
Apcar Baltazar / Wikimedia Commons
— Ежели ты не хочешь меня слушать, хозяин, знай: будешь сам виноват во всем, что с тобой приключится. Я поставлю тебе одно условие, коли примешь его — отвезу тебя обратно.
— Приму! — ответил добрый молодец радостно. — Говори!
— Как доберемся до дворца твоего батюшки, там ты спешишься, и если хоть на час задержишься, я вернусь назад один.
— Да будет так, — решил царевич.
Завершив все приготовления к отъезду, он обнял всех трех хозяек на прощание и пожелал им счастливо оставаться, а потом пустился в путь-дорогу, а зыны остались, вздыхая, со слезами на глазах.
Добравшись до мест, где раньше простирались владения Скорпии, он увидел там города; леса превратились в поля. Он стал расспрашивать встречных-поперечных про Скорпию и ее палаты, но они отвечали, что их деды слыхали от прадедов байки о такой вот ерунде.
— Да разве это возможно? — говорил им Фэт-Фрумос. — Я же позавчера здесь проезжал!
И рассказывал, что с ним приключилось. Все над ним смеялись, как над тем, кто бредит или грезит наяву, а он сердился и продолжал путь, не замечая, как волосы и борода становятся все белее.
Добравшись до земель Геоноайи, он задавал те же самые вопросы и слышал те же самые ответы, что и в краю Скорпии. Он никак не мог взять в толк, почему за считаные дни все так переменилось. И продолжил путь в замешательстве, с белой бородой до пояса, чувствуя слабость в ногах, пока не добрался до царства-государства своего батюшки. Там были сплошь другие люди и другие города, а если что-то прежнее и сохранилось, изменилось так, что он не узнавал. В конце концов попал он во дворец, где родился. Когда спешился, конь поцеловал ему руку и молвил:
— Будь здоров, а я возвращаюсь, откуда пришел. Если желаешь ехать со мной, скорее в седло, и в путь!
— Ступай, а я надеюсь, что скоро и сам туда вернусь.