Страница 24 из 69
Глава 4. Потусторонний мир
Поиски бессмертия
Молодость без старости и жизнь без смерти (из собрания П. Испиреску)
[157]
[Legende sau basmele românilor, adunate din gura poporului de P. Ispirescu, culegător-tipograf. București: Editura librăriei H. Steinberg, 1892. Р. 1–10. Эту сказку мне рассказал отец, житель бухарестской магалы Удрикани, где-то в промежутке 1838–1844 гг. Впервые она была опубликована в газете Ţăranul Român № 11 за 1862 г.; во второй раз — в составе брошюры в 1862 г.; в третий — в сборнике Legende saŭ Basmele Românilor, de un culegětor-tipograf, Partea I в 1872 г. Прим. П. Испиреску.]
Эту сказку нередко называют одним из ключевых текстов румынской фольклорной традиции. Румынский философ Константин Нойка писал о ней в своем эссе как о «сказке о бытии» (basmul ființei) — не просто волшебной истории, а рассказе, обращенном к главным вопросам человеческого существования. И действительно, привычные элементы жанра — добрый молодец, говорящий конь, чудовища и прекрасные девы — складываются во что-то более значимое.
За внешне простым сюжетом скрывается глубина, заставляющая вспомнить не только родственные повествования, например японскую легенду о рыбаке Урасиме Таро, но и ирландские имрамы, чья цель куда выше и важнее, чем простое развлечение слушателя. Ведь сама заглавная «формула» звучит не просто как обещание чудесного дара, а как отсылка к Библии: «Ибо тленному сему надлежит облечься в нетление, и смертному сему облечься в бессмертие» (1 Коринфянам 15:53).
Было это во времена стародавние, а если бы не было, никто бы сказку не сказывал; когда родил тополек груши, а ракита цвела левкою на зависть; когда медведи хвостами дрались, а волки с ягнятами за шеи брались да целовались-братались; когда блохе подковывали одну лапку девяносто девятью оками
[158]
[Óка (око, окка) — старинная османская мера веса, 1 ока = 1,2828 кг. Прим. пер.]
железа и подбрасывали в небеса благословенные, чтобы она принесла нам истории…
Истину эту муха на стене написала,
А кто не верит — того лжецом и назвала.
Жили-были в одном великом царстве-государстве царь с царицею, оба молодые да красивые, и, желая завести детей, делали они многократно все, что для этого требуется: ходили к лекарям и мудрецам, чтобы те узнали волю звезд и предсказали, суждено ли им иметь потомство; да все впустую. В конце концов прослышал царь, что в селе по соседству живет один искусный знахарь, и послал за ним; но тот ответил гонцам, что кому надобно, пущай сам и приходит. Что ж, собрались царь с царицею, взяли с собой нескольких бояр побогаче, солдат и прислужников и отправились к знахарю домой. Он, как их увидел издалека, вышел навстречу и сразу же сказал:
Валашская крестьянка. Дьёдонне Огюст Лансело, 1860 г.
The Pitoresque World — Scenes in many lands. London, 1872 / Wikimedia Commons
— Добро пожаловать во здравии, но скажи, царь, зачем ты пришел, что ты хочешь узнать? Желание твое принесет тебе печаль.
— Я не за этим сюда явился, — ответил царь, — а за тем, чтобы ты, ежели сможешь, дал нам снадобья, которые помогут заиметь детей.
— Могу, — ответил знахарь, — но дитя у вас будет всего одно. Фэт-Фрумос, прекрасный мальчик, но радости от него вам не будет.
Взяли царь с царицею снадобья, вернулись во дворец обрадованные, и через несколько дней царица почувствовала, что носит под сердцем дитя. Все царство, весь двор и все слуги ликовали от такой новости.
Еще до того, как настало время ребенку появиться на свет, он начал плакать в материнской утробе, да так, что ни один лекарь не знал, как его успокоить. Тогда царь начал обещать сыну все блага мира, но даже это не помогло.
— Тише, милый мой, — говорил царь, — и я подарю тебе земли такие-то или такие-то; тише, сынок, и будет тебе женой такая-то или такая-то царевна и так далее и тому подобное; в конце концов, увидев, что ничего не помогает, царь молвил: — Тише, мальчик мой, и я сделаю так, что ты будешь жить вечно, оставаясь юным.
И тогда дитя умолкло, а потом и родилось; слуги начали бить в барабаны и трубить в трубы, и во всем царстве-государстве устроили пир на целую неделю.
Чем старше становился мальчик, тем он делался умнее и смелее. Возили его по школам и мудрецам, и то, что обычные дети учили год, он проходил за месяц, так что царь от радости то обмирал, то воскресал. Все царство-государство гордилось тем, что править им будет царь столь же мудрый и искушенный, как сам Соломон. Однако с некоторых пор царевич сделался печальным и задумчивым. А потом настал день, когда ему исполнилось пятнадцать лет, и царь собрал за одним столом всех бояр и военачальников; пировали они, как вдруг встал Фэт-Фрумос и сказал:
— Батюшка, пришла пора дать то, что ты обещал мне при рождении.
Услышав такие речи, царь сильно расстроился и ответил:
— Но как же, сын мой, я могу дать тебе нечто столь неслыханное? Если я тебе что-то и пообещал в тот день, то лишь для того, чтобы ты перестал плакать.
— Батюшка, если ты не можешь этого дать, придется мне странствовать по всему миру, чтобы найти обещанное, ибо ради него я и появился на свет.
Тут все бояре во главе с царем рухнули на колени и стали умолять его не покидать царство-государство, ибо, как сказали бояре:
— Батюшка твой уже стар, и мы возведем на престол тебя, а в жены тебе определим самую прекрасную в мире царицу.
Но не вышло у них его отговорить, остался он непреклонным, точно скала; а батюшка-царь, увидев, что все так складывается, дал согласие и велел приготовить сыну в дорогу припасы и все прочее, что могло пригодиться.
Тогда пошел Фэт-Фрумос в царские конюшни, где стояли прекраснейшие жеребцы со всего царства-государства, желая выбрать себе одного; но, стоило ему дернуть очередного коня за хвост, тот падал навзничь, и так царевич перебрал всех одного за другим. В конце концов, когда он был уже готов выйти из конюшни, оказалось, что в самом дальнем стойле есть еще один конь, паршивый тощий одер, весь в язвах. Подошел Фэт-Фрумос к нему, взял за хвост, а конь повернулся и сказал человечьим голосом:
— Чего изволишь, хозяин? Благодарю Господа, что позволил дожить до того дня, когда вновь меня коснулась рука доброго молодца.
И, упершись ногами, остался одер прямым, как свечка. Тогда Фэт-Фрумос рассказал ему, что задумал, и ответил конь:
— Чтобы достичь желаемого, надобно тебе попросить у батюшки своего палаш, копье, лук, колчан со стрелами и одежды, которые носил он в юности; а меня ты должен шесть недель собственными руками холить, лелеять да кормить овсом, сваренным на молоке.