Страница 19 из 69
Если ты поймал девять скакунов за день, а жена у тебя беременная, она родит ребенка без селезенки
[105]
[Поверье румын из Ардана. Прим. С. Фл. Мариана.]
.
Если беременная жена за день соберет девять скакунов и прикрепит их над дверью, она родит ребенка без селезенки
[106]
[Поверье румын из Мочиу. Прим. С. Фл. Мариана.]
.
Кто может бегать так же резво, как скакун, в загробном мире будет много странствовать пешком
[107]
[Поверье румын из Фелфалэу. Все поверья мне сообщил г-н Т. А. Богдан, учитель из Бистрицы. Прим. С. Фл. Мариана.]
.
Скакун полевой.
Donovan, E. The natural history of British insects. London, Printed for the author, and for F. and C. Rivington, 1792–1813 / Field Museum of Natural History Library
Три последних поверья могут показаться особенно странными и нуждаются в небольшом комментарии. С двумя все довольно просто — нужно лишь вспомнить античную гуморальную теорию, согласно которой темперамент человека определяется балансом четырех основных жидкостей (гуморов) в его организме: крови, флегмы (слизи), желтой желчи и черной желчи. Источником последней, как считали древние и средневековые врачи, была именно селезенка, и избыток черной желчи делал человека меланхоликом. А еще черную желчь считали связанной с землей. Отсюда следует вывод, что в народном мифологическом сознании человек без селезенки умел очень быстро бегать и имел легкий характер. Отсутствие селезенки считалось полезным не только для человека: например, в Яломице о быстроногом коне говорили, что у него ее вовсе нет
[108]
[Antonescu R. Dicţionar de Simboluri şi Credinţe Tradiţionale Româneşti, 2009. URL: https://cimec.ro/Etnografie/Antonescu-dictionar/Dictionar-de-Simboluri-Credinte-Traditionale-Romanesti.html (дата обращения: 01.02.2026)]
.
Что касается последнего поверья о том, что необыкновенно проворный (и, скорее всего, тоже не имеющий селезенки) человек не будет знать покоя после смерти, осторожно предположим, что его смысл более мистический: слабая связь с землей здесь имеет уже не прикладное, а абстрактное значение, подразумевая особый — в некотором смысле шаманский — дар «хождения» между мирами.
Жук-навозник (из собрания С. Фл. Мариана)
[109]
[Marian S. Fl. Insectele în limba… P. 14–15.]
<…>
Также у румын из Баната есть об этом жуке следующая легенда:
В пору ту, что нам лишь снится,
На земле жила-была
Дивной красоты девица.
Но вот незадача:
Чем прекрасней становилась,
Тем сильней она ленилась.
Да, ленилась каждый день,
Все сидела, словно пень,
И попить ей было лень.
Матушка этой девицы овдовела много лет назад и берегла свою дочь как зеницу ока. А девица становилась тем ленивее, чем сильнее мать ее любила и щадила, и вовсе перестала слушаться. Вышло так, что матушка заметила, что дочь работать совершенно не желает, разозлилась и начала ей выговаривать, упрекать в лености. Но все без толку — девица притворялась глухой, и материнские слова были ей как об стенку горохом.
Как-то раз — не ведаю, как и почему так случилось, — бедной женщине пришлось утром отправиться на поле, чтобы сделать там какую-то работу, и она поручила дочери до своего возвращения подмести пол в доме и прибраться во дворе, где после молотьбы рассыпалось немало зерна.
— Дитя мое, тебе пришла пора выйти замуж, — молвила вдова, — и скоро должны бы прийти те, кто попросит твоей руки. Но разве кто-то захочет взять в жены девушку, которую ни разу в жизни не видели при деле?
Сказав это, она ушла на поле и, покончив с делами еще до того, как высохла роса, вернулась домой. Но что же она увидела? Двор остался, как был, неметеный, а сонная дочка, которая только что поднялась с постели, бродила по нему с метлой, пиная мусор ногами.
От такого зрелища матушка, даром что была она не мачеха и дочь свою искренне любила, не смогла сдержать гнева и принялась бранить да проклинать лентяйку.
— Для чего Господь дал тебе руки? Чтобы ты ими трудилась! А раз уж ты приноровилась собирать мусор ногами, пусть он сделает так, чтобы ты и дальше этим занималась днем и ночью — ногами, и никак иначе!
А ведь всем известно, что:
Материнское проклятье
Жарким пламенем пылает.
Не успела она договорить, как Господь всезнающий и всевидящий, услышав изреченное рассерженной и несчастной матерью проклятие, превратил ленивую дочь в навозного жука, который с той поры неустанно трудится днем и ночью, но не руками, поскольку рук у этого создания больше нет.
И вот так девица, собиравшая мусор ногами, продолжает это делать по сей день в облике навозного жука
[110]
[Сообщил г-н Иос. Олариу. Прим. С. Фл. Мариана.]
.
Крестьяне у колодца. Гравюра Джорджа Пирсона на основе фотографии Франца Душека, 1882 г.
Samuelson, J. Roumania Past and Present. London, 1882
Майский жук (из собрания С. Фл. Мариана)
[111]
[Marian S. Fl. Insectele în limba… P. 27.]
С. Фл. Мариан в подробностях описывает детский обычай мастерить из майских жуков (хрущей) «мельницы» и «вертушки», цепляя к ним палочки и веревочки, обрывая крылья и лапки, после чего упоминает присказку, известную в вариантах с незначительными различиями в Буковине, Молдове и Валахии:
Эх, не повезло хрущу:
Я поймал и не пущу!
Или:
Бедный хрущ попал впросак,
Не спастись ему никак!
То же самое иногда говорят не про жука, а про человека, угодившего в опасные обстоятельства. Вместе с тем, продолжает автор, существует и другая версия происхождения этой самой присказки.
Говорят, в те дни, когда румыны и турки враждовали, встретились как-то раз два солдата, румын и турок.
Турок, как увидел румына, сразу же решил прикончить его во что бы то ни стало. И все же, хоть был он гораздо сильнее румына, ему не хотелось совершать убийство просто так, посему он решил сперва найти какой-нибудь повод.
Но как его найдешь, если румын был ни в чем не виноват?
И вот, пока турок ломал голову над тем, какую же причину для убийства подыскать, ему попался на глаза майский жук. Он его схватил и сжал в кулаке так, чтобы румын ничего не заметил, а потом, повернувшись к ненавистному врагу, потряс этим кулаком и спросил:
— Эй, румын, что у меня в руке? Угадаешь — повезло, а не угадаешь — не сносить тебе головы!
А румына, так уж вышло, звали Кэрэбуш, то есть Хрущ. Он понятия не имел, что турок сжимает в кулаке, и, решив, что настал его смертный час, со вздохом проговорил:
Бедный Хрущ попал впросак,
Не спастись ему никак!
Турок же, не знавший, как зовут румына, решил, что тот и впрямь догадался.
Подфартило — угадал!
Если б правду не сказал,