Страница 58 из 69

Колдуньи на Руси. Гадания на курице, Бабье царство и духи Оки

Предсказания-пожелания отображали отношение женского сообщества к родильнице

[437]

[Баранов Д. А. и др. Мужики и бабы: Мужское и женское в русской традиционной культуре. СПб.: Искусство-СПБ, 2005. URL.: https://djvu.online/file/T0sICtBrMhlw4?ysclid=mk2e6fv8z7173308270.]

В любом физическом недостатке младенца (родимое пятно, «заячья губа», косоглазие, немота) признавалась виновной мать: значит, во время беременности она нарушала запреты. «Полноправный статус в бабьем сообществе приобретала женщина, родившая ребенка, полностью соответствующего по своим психофизическим характеристикам местной норме или, во всяком случае, признанного таковым женщинами во время послеродовых посещений»

[438]

Сбор урожая. Картина А. В. Маковского. Национальный музей в Варшаве, Польша, 1896 г.

National Museum in Warsaw

Женское сообщество не только судило и предрекало, но и поддерживало. В деревнях практиковалась женская взаимопомощь при тяжелых работах (завершении жатвы — «дожинках»; обработке льна; прядении — «супрядках»; рубке капусты для квашения — «капустках»; вывозе навоза на поля — «навознице»; уборке избы перед праздником — «избомытье»). Это называлось «бабьи помочи» (толоки). «Бабьи помочи» устраивали втайне от мужчин, и их отсутствие позволяло женщинам быть раскованнее обычного

[439]

Главная хозяйка

Баба

со временем могла стать

большухой

— старшей по положению в семье женщиной: «Мать семейства или невестка — жена большака-сына, при условии, что у нее больше, чем у других, невесток сыновей, также могла быть вдова большака, если среди ее детей есть мальчики»

[440]

Большуха хранила ключи от амбара с припасами, блюла порядок в доме, распределяла работу между дочерьми и невестками (им часто доставалось ухаживать за коровами и овцами). А еще являлась посредницей между миром живых и предками: готовила поминальную трапезу и ходила на кладбище «кормить усопших».

Утром большуха поднималась первой, растапливала печь и готовила завтрак для всей семьи. Стряпня была главным делом большухи, а выпечкой хлеба вообще могла заниматься только она. Это не только обеспечивало пищу домочадцам, но и поддерживало равновесие — «семейную долю».

Древние считали, что при рождении каждый получает свою «долю»: срок жизни, здоровье, количество благ. Родив дочь, мать начинала готовить ей приданое — «долю», передававшуюся строго по женской линии (подобно тому, как земля наследовалась по мужской). В «долю» включалась и жизненная сила — «спора», «спорость», «спорина». Древнеславянское значение последнего слова — «изобилие, богатство»

[441]

[Полный церковно-славянский словарь (с внесением в него важнейших древне-русских слов и выражений). URL.: https://azbyka.ru/otechnik/Spravochniki/polnyj-pravoslavnyj-tserkovnoslavjanskij-slovar/19#source.]

, и благополучие семьи зависело от «спорины» большухи. Заходя в дом, соседки приветствовали хозяйку пожеланием увеличения жизненной силы семьи: «Спорость тебе в дежу!»

Власть большухи была велика, но не вечна. Поддерживать семейную «спору» она могла, пока сама ей обладала — с прекращением регул женщины уже не могут рожать и, соответственно, «увеличивать “объем жизненной силы” рода»

[442]

. Как только возраст начинал сказываться на «спорости», статус большухи передавался невестке, которая прожила в семье больше года и родила детей, доказав свою зрелость и обретя необходимую «долю».

Переход женского старшинства в семье был постепенным и обставлялся особыми ритуалами. При разделе семьи большуха передавала новой молодой хозяйке закваску для хлеба — материализованную «спору».

«Бабий век — сорок лет»

Статус

старухи

женщина получала на Руси в 40–45 лет: «В сорок лет у бабы крови перестают, так вот уже и старая»

[443]

. «Бабий век — сорок лет», — говорили в народе, и перешагнувшая этот рубеж хозяйка вступала в последний этап своего земного пути.

Внешним знаком перехода становилось изменение внешнего облика. Старушечья и стариковская одежда была темного (от синего до черного) цвета, нательное белье — белого, с минимумом вышивки. Покрой упрощался, одежда становилась более комфортной и утрачивала признаки пола (как у маленьких детей). На «сороке» (южнорусском головном уборе) появлялась белая незашитая полоса; цветная вышивка на рубахах сменялась белой — и это наводило на мысль о погребальной символике. Овдовевшая старуха шила себе одежду изо льна, который копила всю жизнь, «как невеста к свадьбе»

[444]

Старухе строили отдельную келью или выгораживали занавеской угол в избе. Передав бразды правления, старуха спала с внуками, а не с мужем (даже если он был жив).

К старикам не везде относились с почтением: «Пора костям на место (на покой). Свое взяли, пожили»

[445]

[Даль В. И. Пословицы русского народа. URL.: https://ru.wikisource.org/wiki/Пословицы_русского_народа_%28Даль%29/Жизнь_ — _Смерть.]

. Считалось, старики «заедают чужой век», отнимают силы у молодых: «У долго живущих кровь течет по двум жилам», давая сверхъестественную силу

[446]