Страница 57 из 69

Колдуньи на Руси. Гадания на курице, Бабье царство и духи Оки

[Фатыхов С. Г. Реликты матриархально-матрифеноменных технологий жизни и быта. URL.: https://cyberleninka.ru/article/n/relikty-matriarhalno-matrifenome

. В сакральном женском мире именно женщина «рождала» самое важное: хлеб, ткань, одежду.

Пронимальная символика по максимуму использовалась во время главных родов — нового человека. На «раскрытие» путей для младенца был направлен целый комплекс действий, имитирующий этот физиологический процесс.

В русском фольклоре женский рождающий орган обозначали как ворота (на этот свет), ребенка — как путника, само рождение — поезд

[428]

[Мазалова Н. Е. Человек и дом: тождество русских представлений. В сб. Женщина и вещественный мир культуры у народов России и Европы. СПб.: Петербургское Востоковедение, 1999.]

. В заговоре для облегчения родов говорится: «Отворяйтесь, врата мясны и костяны, ехать не князю и не княгине, а итти безымянному младеню»

[429]

Если ребенок появлялся на свет «недоделанным», символика продолжала работать и после родов. В обрядах «доделывания» или «перерождения» младенца протаскивали через отверстия: расщеп дерева, окно, материну рубаху. Самым распространенным способом было «перепекание»: посадка на несколько мгновений в теплую печь как символ возврата в материнскую утробу для «доработки».

Любопытным обычаем была кувада — символическое участие в родах отца ребенка. Муж роженицы должен был кричать и стонать вместе с ней, кататься по полу «от боли», имитируя родовые муки. Считалось, что знающие действительно способны перенести часть боли роженицы на ее мужа.

Повсеместно были убеждены, что после родов «6 недель роженица считается полумертвой» или что «после родов женщина десять дней в гробу стоит»

[430]

[Баранов Д. А. и др. Мужики и бабы: Мужское и женское в русской традиционной культуре. СПб.: Искусство-СПБ, 2005. URL.: https://djvu.online/file/T0sICtBrMhlw4?ysclid=mk2e6fv8z7173308270.]

. Роды осмыслялись как момент истины: все прошлые грехи супругов проявлялись и мешали процессу.

Родившая женщина оставалась в «нечистом» статусе 40 дней: ей запрещалось прикасаться к святыням, готовить пищу, ходить в гости. После «очистительной» молитвы в церкви на 40-й день ограничения снимались, опасный путь между смертью и рождением завершался, и женщина могла вернуться к обычной жизни.

Материнство

Полноценный социальный статус женщина на Руси обретала только после успешных родов, так как он был неразрывно связан с материнством — священным служением, уподобляющим человека высшим силам. Считалось, что у каждого три матери: которая родила, мать сыра земля и Божья Матерь — Богородица. Рождая новую жизнь, женщина приобщалась к ним и становилась проводницей божественной силы. Структура власти и миропорядка в народном сознании выстроена по «материнскому образцу».

В духовном стихе о

Голубиной книге

[431]

[Голубиная книга — сборник народных духовных стихов (конец XV — начало XVI в.); устное предание, по ритму напоминающее былину. Автор неизвестен; канонического текста нет.]

«материнство фигурирует как основа человеческой и природной иерархии»

[432]

. Через материнство описывается все «главное»: главный город — «город городам мати», главная рыба — «всем рыбам мати»

[433]

. На Руси у женщин и матерей был очень высокий социальный статус: они могли иметь имущество, работать, торговать, а после смерти мужа становились главными в семье.

Существует устойчивое представление, что желанным ребенком у крестьян был сын. На самом деле женщина переходила из «молодухи» в «бабу» только после рождения дочери: «Этот факт, вероятно, связан с тем, что родившая девочку, по народным представлениям, максимально реализовала свои репродуктивные возможности, поскольку произвела на свет замену себе — того, кто в будущем сможет продолжить воспроизводство жизни (потомства)»

[434]

Материнство считалось физическим и духовным подвигом: в народе верили, что материнские молитвы обладают чудодейственной силой и способны спасти душу оговоренного, проклятого или погибшего ребенка. «Те или иные магические знания имелись практически у каждой женщины, имевшей детей; некоторые из этих знаний прямо передавались в ходе родильных обрядов»

[435]

. По поверьям, 40 дней и ночей непрестанной молитвы могли вызволить душу младенца из лап нечистой силы.

Но сакральность маскировала суровую правду: детей рождалось много, 8, 10, а то и 12, но выживали из них единицы. В патриархальном обществе беременность и роды не освобождают от тяжелейшего труда, и женщины часто буквально рожали в поле. Как писала О. П. Семенова-Тян-Шанская, «от тяжелой работы непосредственно вслед за родами у редкой бабы не бывает в большей или меньшей степени опущения матки»

[436]

[Семенова-Тянь-Шанская О. П. Жизнь «Ивана». Очерки из быта крестьян одной из черноземных губерний. URL.: https://ru.wikisource.org/wiki/Жизнь_ «Ивана»_(Семенова-Тян-Шанская).]

. Эта мучительная патология считалась обыденностью и называлась просто: «живот сорвала».

В ответ на жестокую эксплуатацию своего тела женщины создавали закрытые сообщества, или бабняк, и втайне от мужчин оказывали помощь товаркам. Посвятительным испытанием были роды, а ритуал посвящения назывался «наведы» или «провидки». К родильнице приходили все женщины-матери села, приносили подарки «на зубок»: угощения — пироги, борщ; вещи для новорожденного или самой молодой мамы. Младенца с пристрастием осматривали (рост, упитанность, цвет кожи, форма головы, голос, подвижность), и они строго его оценивали и, как 12 колдуний в сказке братьев Гримм «Шиповничек», могли одарить его предсказаниями-пожеланиями и предречь ему хорошую или дурную судьбу.