Страница 55 из 69

Колдуньи на Руси. Гадания на курице, Бабье царство и духи Оки

В одном из старинных рязанских сел нам как анекдот рассказали о двух старинных книгах, неизвестно откуда взявшихся и много лет хранившихся у сельчан: одна «о черной магии», вторая «о телесных ублажениях». Первая, вероятнее всего, была каким-нибудь оккультным изданием ХIХ в.; вторая, явно рукописная, представляла собой какой-нибудь русский аналог «Камасутры».

Предки знали способы «делать детей» определенного пола и внешности. Считалось, что зачатие происходит поэтапно, «в течение трех дней: в первую ночь формировалась голова ребенка, во вторую — ручки и ножки и т. д.»

[410]

[Баранов Д. А. и др. Мужики и бабы: Мужское и женское в русской традиционной культуре. СПб.: Искусство-СПБ, 2005. URL.: https://djvu.online/file/T0sICtBrMhlw4?ysclid=mk2e6fv8z7173308270.]

. Считалось, что «мужское начало» связано с правой стороной, а женское — с левой, и это позволяло зачать ребенка желаемого пола

[411]

. Магическую силу во время близости имели мужские или женские предметы: подложенные под себя штаны мужа или его шапка «делали» мальчика, а бабий платок на муже — девочку.

В русских сказках женщина могла забеременеть, съев лягушку или горох, поэтому о беременной «говорили иносказательно: “покушала горошку”, “объелась лягушками”»

[412]

. Лягушку вышивали на головных уборах в качестве оберега и пожелания рождения детей. Как средство от бесплодия восточные славяне ели жаб, а приснившаяся жаба предвещала рождение девочки. В представлениях разных народов женская матка принимала облик лягушки и даже могла вылезти изо рта, пока женщина спала.

Бесплодие считалось наказанием и вообще худшим, что может случиться с женщиной. Самый страшный грех, считали в старину, — уклонение от родов и прерывание беременности. Жесткая патриархальная система видела в женщине прежде всего рабочую силу и производительницу потомства — по сути, только тело. Однако способность дать новую жизнь глубоко сакральна — она приближает женщину к Божьей Матушке, к божественному началу: «Богородица признавалась покровительницей детей как на “этом”, так и на “том” свете, и в этом качестве выступала главной взыскующей силой по отношению к женщинам, совершившим наиболее страшные с традиционной точки зрения грехи: аборт, изгнание плода или предотвращение деторождения магическими способами»

[413]

Чтобы исцелиться от бесплодия, пили воду из святых источников или из «следов» в чудотворных камнях; сжигали ткань со следами месячных, а пепел разводили в воде и выпивали; пили грудное молоко многодетной женщины.

Человек с двумя душами

Роды считались женской обязанностью, но патриархальное общество относилось к беременным с опаской. Мужчины представляли, что у них в это время две души (самой женщины и младенца), а это свойственно ведьмам или демонам, потому-то с беременной нельзя ссориться и ей перечить. Глубинный страх подогревали странные желания, не свойственные женщинам в обычном состоянии, поэтому их нужно было как можно быстрее исполнить.

Чудачества объяснялись прихотями ребенка, и не удовлетворить их считалось величайшим грехом: «У беременной свои причуды, ей отказывать нельзя, это душа младенца просит»

[414]

. Если беременной отказать, она может наслать мышей.

Но и сама беременная теперь была обязана вести себя не так, как раньше, — ответственность матери за «качество» ребенка была абсолютной. Ей запрещалось есть мед, рыбу, мясо зайца, кутью, при этом овсяная мука, свежая капуста, брусника, клюква считались необходимыми (чтобы ребенок родился с хорошей кожей и румяный). От укропа, считалось, «у новорожденного будут красивые глаза»

[415]

. Беременные не должны ругаться, злиться, пугаться, проявлять агрессию и плеваться — все это способно навредить ребенку. Испуг от встречи с собакой мог оставить на ребенке родимое пятно, а гнев матери — сделать уродливым или «злобным». Чтобы младенец получился красивым, будущая мать не должна смотреть на некрасивое.

Крестьянский двор. Картина А. А. Попова. 1855 г.

В рязанских селах беременным запрещалось выкручивать белье, лежать навзничь и перешагивать через веревку, чтобы не «завернулась» пуповина. Во избежание тяжелых родов нельзя было сидеть на камне, видеть покойника, а в селе Желанное — смотреть в печь

[416]

[Буганов А. В. и др. Русские Рязанского края (монография). М.: Индрик, 2009.]

. В Нижегородской обл. женщинам на сносях не рекомендовали перешагивать через коромысло, чтобы ребенок не родился горбатым.

Комплекс запретов был связан с животными: нельзя пинать кошек, свиней, собак или корову, перешагивать через них или пугаться — иначе ребенок родится с уродствами. Беременной запрещалось много спать (иначе дети будут ленивыми) и шить по праздникам (чтобы «не зашить» младенцу глаза и рот и чтобы ребеночек не родился немым или слепым). Особо актуальны «эти советы во время первой беременности, игравшей роль своеобразного женского “посвящения”»

[417]

[Щепанская Т. Б. Пронимальная символика. В сб. Женщина и вещественный мир культуры у народов России и Европы. СПб., 1999. URL.: https://www.booksite.ru/folk/st-299.html.]

Наши предки считали, что душа вселяется в ребенка в середине беременности, и во второй ее половине запреты еще больше ужесточались. Из-за близости к границе между жизнью и смертью беременная становилась особо беззащитной, и теперь следовало во что бы то ни стало защитить ее от колдовских воздействий: «Основными оберегами для нее служили мужские вещи — гасник (тесемка) от мужниных штанов, опояски. Помимо этого, беременная надевала мужнины штаны»

[418]