Страница 53 из 69
А все женство должно быть открыто, дышать и силу от земли брать — питаться, чтоб соки были. В соках младенчик растеть. Вота семечку-то посоди — без воды разе вырастить? Так и младенчик без соков…
У меня мама завсегда говорила: “Месящны — это когда соку много в женщине, а семени нету, чтоб ребенку зародиться, вот сок и начинаить бродить, и выливаются излишки-то”. А кабы не изливались… — Баба Поля озорно подмигивает. — Была бы тода не баба, а бутыль с брагою…»
(Из записок этнографа, Рязанская обл.)
ИНТЕРЕСНЫЙ ФАКТ.
Во многих древнейших культурах менструальная кровь считалась важнейшим магическим компонентом. В Древней Месопотамии Великая богиня Нинхурсаг (Мама)
[400]
[Далли, Стефани. Myths from Mesopotamia: Creation, the Flood, Gilgamesh, and Others. Oxford University Press, 1998.]
научила женщин создавать амулеты для зачатия, обмазывая глиняные куколки своей месячной кровью.
Имя «Адам» восходит к слову «адама»: «красная, кровавая глина», или «красная земля»
[401]
[Walker Barbara G. The Woman's Dictionary of Symbols and Sacred Objects. HarperCollins, 1988; Фишбейн М. Адам. The Encyclopedia of Religion, Mircea Eliade, Macmillan, 1987.]
. Из «красной» глины боги создавали человека в различных культурах — вплоть до далекой Полинезии
[402]
[David Adams Leeming. Creation myths of the world: an encyclopedia. Santa Barbara, Calif: ABC–CLIO, 2009.]
. (Возможно, и здесь есть отсылка к месячной крови Великой матери богов.) В древнейших культурах менструальная кровь считалась вином богов, дарующим бессмертие и магию.
Древнеримский историк Плиний Старший (между 22 и 24–79) писал, что женщина в эти дни может одним взглядом отпугнуть гром и молнию. В тантрическом буддизме женщина в этот период — воплощение грозной богини Кали, «врата в иные миры».
Месячная кровь — женское естество и сила — должна была обеспечить удачу и самой женщине, и всей ее семье. Для обильного цветения картофеля, жита, неплодоносящих деревьев их поливали водой, в которой мылась женщина после месячных — таким образом «передавали» способность к «цветению». Для увеличения урожая растения поливали водой с «женским цветом». Рубахой со следами месячных боролись с гусеницами — обмахивали капусту и лен
[403]
[Агапкина Т. А. Славянские обряды и верования, касающиеся менструации. В сб. Топорков А. Л. Секс u эротика в русской традиционной культуре. М.: Ладомир, 1996. URL.: https://djvu.online/file/y4xCLzPeffj3w?ysclid=mk553ek6us616197814.]
. Предки считали, что женщина в «период цветения» или беременная может остановить пожар.
Однако с силой приходила и опасность. Даже переодевая собственного ребенка, она должна была отвернуться, чтобы его не сглазить. Мыться полагалось тайком; воду для мытья должен был набрать ложкой мужчина — чтобы месячные не были тяжелыми и поскорее закончились. В «эти дни» запрещалось ходить в баню: боялись, что женщина нечаянно «испортит» тех, с кем парится.
Чтобы навести порчу на чужое хозяйство, в сад или в корм скоту подливали воду, в которой стирали белье со следами месячных. В любовной магии для приворота желанного мужчины менструальную кровь по капле добавляли в его питье и пищу.
Мужской мир панически боялся «женской силы». Психоаналитики считают, что «запрет на женщину во время менструации порождает комплекс менструации, включающий в себя: страх кастрации, смерти и страх быть съеденным»
[404]
[Сироткин С. Ф., Морозова Е. С. Менструация как способ регуляции социальных отношений (перечитывая К. Леви-Стросса). URL.: http://www.ergo-izhevsk.ru/dir-g/d-psymens/mens-soc.pdf.]
.
Женщины всегда осознавали свою власть. С укреплением патриархата дар жизни был объявлен проклятием, женская сила стала орудием угнетения, а знание о крови, дарующей жизнь, стало тем, «чего мужику знать не можно».
Парни и девушки
Принято считать, что лет двести назад нравы были очень строгие — не чета нынешней распущенности. В разных губерниях традиции несколько различались, но крестьянские девушки и парни были весьма свободны и в любви, и в выборе супруга. «Нравы» же тогда были таковы, что сегодняшняя молодежь кажется просто мечтой пуритан.
У каждой девушки до замужества должен был быть постоянный парень — «игральщик», и его наличие одобряли родители. Если такого парня не было, девушку называли «непутной», и ей было сложно выйти замуж. У «игральщика» можно было прилюдно сидеть на коленях, целоваться с ним, а кое-где и оставаться на совместную ночевку.
Итальянский писатель эпохи Возрождения Ч. Малеспини (1531–1609) рассказал, как, путешествуя по России, заночевал в большом глинобитном здании.
«Таков древний обычай этого края: в известные времена собираются вместе соседние мужчины и женщины и, поплясав и позабавившись вместе порядком, тушат лучину, после чего каждый берет ту женщину, которая случится к нему ближе, и совершает с нею половой акт; затем лучина снова зажигается, и снова начинаются пляски, пока не рассветет и все не отправятся по домам»
[405]
[Малеспини Ч. Смехотворное путешествие Лактанция Рокколини в Московию. Цит. по: Адамович Н., Серегина Н. Интимная Русь. Жизнь без Домостроя, грех, любовь и колдовство. М.: Манн, Иванов и Фербер, 2023.]
.
Это описание напоминает «гаски» в Пошехонском уезде Ярославской губернии в XVIII–XIX вв. или посиделочные увеселения в Поочье.
О порядках в рязанских деревнях много информации оставила О. П. Семенова-Тян-Шанская (1863–1906), дочь знаменитого географа. Семья обычно проводила лето в деревне Гремячка неподалеку от своего родового имения Рязанка. На рубеже веков О. П. Семенова-Тян-Шанская и этнограф К. В. Николаевский изучали и описывали быт русских крестьян, в том числе любовный. Исследователи не представляли, какой силы духа потребует от них работа, а ее результаты шокируют даже спустя десятки лет.
«Прежде чаще встречались целомудренные малые и девушки, а теперь целомудренного малого уже не найти, да и девушек таких совсем мало. В шестнадцать-семнадцать лет малый обыкновенно уже сходится с женщиной. Случается это, при обыкновенных условиях, во время весенних и летних “улиц” или на “вечеринках”».