Страница 38 из 69
. Много времени отнимало у женщин ткачество, а пуповину только родившейся девочки перерезали на гребне, веретене или прялке.
«Женщина, занимаясь ткачеством, также выступает в роли демиурга»
[280]
[Кабакова Г. И. Антропология женского тела в славянской традиции. М.: Ладомир, 2001. URL.: https://djvu.online/file/4xP4S8Vsfnaq5?ysclid=mk2ha1xjem706966730.]
— и это еще одна ее сакральная обязанность. Выращивание льна, изготовление из него ткани, пошив одежды с древности представлялись чудом, волшебством. Все трудоемкие этапы — с возделывания до чесания льна — были во власти женщин, да и сам лен связывали с женскими волосами. Мужчины участвовали только в севе, который, в свою очередь, ассоциировался с оплодотворением.
«Рождение полотна» связано с символическим соитием: «В отличие от Бога, который создает мир из ничего, из пустоты, создание полотна женщиной описывается как физиологический акт. Так, взаимодействие женщины и кросен (ткацкого станка) предстает в загадках как совокупление… Женщина описывается здесь как мужчина, овладевающий телом женщины-станка, поскольку в данной культуре роль творца, обладающего особыми знаниями, принадлежит прежде всего мужчине»
[281]
[Кабакова Г. И. Антропология женского тела в славянской традиции. М.: Ладомир, 2001. URL.: https://djvu.online/file/4xP4S8Vsfnaq5?ysclid=mk2ha1xjem706966730.]
.
Баба нитки прядет. Гравюра из книги Д. А. Ровинского «Русские народные картинки». Санкт-Петербург, Россия, 1881 г.
The New York Public Library
Ткать могли только замужние женщины, а вот прясть разрешалось и девушкам. С ткачеством связано множество запретов, и особенно жесткий — соблюдать «чистоту». Прежде чем сесть за стан, постились, мылись в бане, одевались в чистое. Нельзя ткать во время менструации; нельзя во время ткачества вступать в связь с мужем. Полагалось даже воздерживаться от пищи — чтобы не испортить рождающуюся ткань.
«Начало снования обставляется как роды. Из дома изгоняются посторонние, закрываются окна, на ключ запираются двери и ворота… Радость, которая сопровождает “рождение” ткани, напоминает рождение ребенка. Изготовленную основу поднимают со словами: “Расти, внучок, о такой большой”»
[282]
[Кабакова Г. И. Антропология женского тела в славянской традиции. М.: Ладомир, 2001. URL.: https://djvu.online/file/4xP4S8Vsfnaq5?ysclid=mk2ha1xjem706966730.]
.
Пятница — женский день
Ткать не полагалось в праздники, в понедельник и особенно в пятницу — она особо почиталась на Руси как женский день, связанный с христианской святой Параскевой Пятницей, или Параскевой-Льняницей-Трепальницей. Считалось, если ткать в эти дни, можно навредить Параскеве — мол, ее кололи веретенами, челноками, засоряли ей глаза
[283]
[Баранов Д. А. и др. Мужики и бабы: Мужское и женское в русской традиционной культуре. СПб.: Искусство-СПБ, 2005. URL.: https://djvu.online/file/T0sICtBrMhlw4?ysclid=mk2e6fv8z7173308270.]
.
В языческие времена мордва почитала пятницу так же, как христиане воскресенье, — ее связывали с богиней Норовавой
[284]
[Юрченкова Н. Г. Анге Патяй: персонификация архетипа материнства в мировоззрении мордвы. URL.: https://niign.ru/centrandperifirya/3-2011.pdf.]
; в германских языках пятница названа в честь богиней Фрейи —
Freitag
или
Friday
.
«На пятницу выпадало очень много запретов. Например, баба Поля никогда в этот день не выносила мусор. Баба Соня старалась не пользоваться в пятницу иголкой, а если все-таки нужда заставляла ее это сделать, то она зашептывала что-то над иголкой, затем брала нитку в зубы и только тогда принималась шить.
— Енто я с матушкой Пятницей договариваюсь, — поясняла она. — Ведь в Пятницу ейный день, и работать бабьи работы нельзя…
— А почему нельзя?
— Ну потому, что ежели шить, то ее исколяешь, подметать — дак все ей глаза запорошишь мусором-то… А коли стирать начнешь аль полы мыть, она навовсе мокрая будить… На неделе две святые: Середа да Пятница… И обеих почитали в старину. Вот как умреть человек-то, на том свете его встренут свята Середа да свята Пятница, зачнуть проверять по записям своим. Чае покойник делал, чае творил:
“Отлетела душа от телы, полетела душа к алтарю Божию,
Встрели тут душеньку два ангела, два ангела святыи,
Что и первый ангел свята Середа, а вторы ангел пречиста свята Пятница…
Ой, душа ты, душа грешная, душа грешная человечия,
Уж творила ты, душа, скверны многия, погрязала ты, душа, в грехах многия,
С отцом-матерью прирекалася, нищих странников не привечивала,
Не держала, душа, Божью заповедь, во хмелю была, сквернословила…
А ишчо, душа, душа грешная, во день пятнишный ты работала,
Не блюла, душа, святу Середу и за то тебе — муки адския…”
О как… Так что не шей в пятницу и не тки…
— А в другие дни есть какие-нибудь запреты?
— А то как жа… Чае Бог не даст, а в середу — не прясть… В середу ново дело не начинай. В четверг квас не ставь — прилетить ворона и воронят в ем искупат… Хотя яво и в понедельник нельзя: русалки в таком квасу утопленников купають…»
(Из записок этнографа, Рязанская обл.)
«Нельзя было ткать в Святки (между Рождеством и Крещением), то есть в период, когда, по народным представлениям, зарождался — “изготавливался” — новый солнечный год. Если ткать в это время, то мир может быть “неправильно соткан”»
[285]
[Баранов Д. А. и др. Мужики и бабы: Мужское и женское в русской традиционной культуре. СПб.: Искусство-СПБ, 2005. URL.: https://djvu.online/file/T0sICtBrMhlw4?ysclid=mk2e6fv8z7173308270.]
. Именно ткачихи должны были спасти мир в случае потрясений — эпидемий или засухи — они могли «восстановить нарушенное равновесие, “соткав” мир заново»
[286]
[Баранов Д. А. и др. Мужики и бабы: Мужское и женское в русской традиционной культуре. СПб.: Искусство-СПБ, 2005. URL.: https://djvu.online/file/T0sICtBrMhlw4?ysclid=mk2e6fv8z7173308270.]
.
Чтобы соткать за одну ночь особое полотенце — «обыденную новину», женщины собирались в одном доме, «приносили кудель, из которой напрядали нитки, сучили их, перематывали с веретена на вьюшки и цевку утка, сновали основу и к утру изготавливали полотнище ткани — полотенце»: «Его обносили вокруг села, затем в случае эпизоотии прогоняли под ним скот, при эпидемии пропускали людей, далее служили молебен, после чего ткань жертвовали в церковь, часовню, могли вывесить на придорожном обетном кресте или сжигали вместе с орудиями прядения и тканья. Сакральность и магическую силу обыденному полотенцу придавали полнота и завершенность технологического процесса, а также его “спрессованность” во времени»
[287]