Страница 36 из 69
Избу наши предки воспринимали как женское тело, поэтому все части дома имели свои аналоги. «Двери — женские гениталии; прежде всего их объединяет идея входа / выхода»
[257]
[Мазалова Н. Е. Человек и дом: тождество русских представлений. В сб. Женщина и вещественный мир культуры у народов России и Европы. СПб.: Петербургское Востоковедение, 1999.]
; голова — крыша; череп — потолок; темя — дымоход (считалось, что через печную трубу в дом могут проникнуть злые силы, колдуны, болезни — как через темечко в организм). Окна — это глаза дома, и слова «окно» и «око» имеют схожую этимологию.
Изба, как и тело, делится на две части. У человека граница между верхней и нижней частью проходит через пупок. «Верх» применительно к избе — передняя, или чистая, часть; «низ» — «печная». Рязанские крестьянки такой границей в избе считали несущую балку — матицу (матку). Название говорит, что она сопоставима с «внутренним женским половым органом — маткой, в котором происходит зарождение и развитие плода»
[258]
[Мазалова Н. Е. Человек и дом: тождество русских представлений. В сб. Женщина и вещественный мир культуры у народов России и Европы. СПб.: Петербургское Востоковедение, 1999.]
.
Печь
Самой женской частью избы является печь — ее даже ласково называли матушкой. Сама по себе она олицетворяет женскую суть, женское нутро: «Это проявляется в названиях отдельных частей печи: чело — наружное отверстие русской печи, очелье — место перед наружным отверстием, устье (от уста — “рот”) — полукруглое отверстие в печи, челюсти — топка, небо — верхняя часть свода, скула — бок печи, ноги — боковые стены, стены устья и др. Большая часть названий элементов печи соотносится с названиями головы и рта, а голова, как известно, метонимическая замена самого человека. Устье печи соотносится не только со ртом, но и с женским лоном»
[259]
[Мазалова Н. Е. Человек и дом: тождество русских представлений. В сб. Женщина и вещественный мир культуры у народов России и Европы. СПб.: Петербургское Востоковедение, 1999.]
.
В загадках печь и женщина часто подменяют друг друга. Вот, например, загадка из села Санского Рязанской области: «Что такое: на двух тесинах стоит печина, на печине — граблина, на граблине — короб, на коробе — лес, в лесу волки рыщут?» Ответ: баба. В деревне Кривцово в нескольких километрах от Санского мы записали такую загадку: «
Разлатилась
[260]
[То есть растопырилась.]
бабища — черная дырища». Отгадка: печь.
Восприятие печи как объекта с женской или даже материнской природой отразилось в поговорке: «Печь нам мать родная»
[261]
[Даль В. И. Пословицы русского народа. URL.: https://ru.wikisource.org/wiki/Пословицы_русского_народа_%28Даль%29/Двор_ — _Дом_ — _Хозяйство.]
. При матери и рядом с печью запрещалось ругаться и ссориться: «Если кто-нибудь позволял себе нецензурное высказывание, его одергивали: “Печь в хате!” Затапливали печь с молитвой, и свекровь одергивала невесток, затеявших в этот момент ссору: “Полно вам браниться, аль не видите, что огонь зажигают?” Нарушение этих табу, по поверьям, могло стать причиной пожара
[262]
[Максимов С. В. Нечистая, неведомая и крестная сила (Этнографическое бюро кн. В. Н. Тенишева). СПб., 1994.]
»
[263]
[Щепанская Т. Б. Пронимальная символика. В сб. Женщина и вещественный мир культуры у народов России и Европы. СПб., 1999. URL.: https://www.booksite.ru/folk/st-299.html.]
.
Кое-где на Рязанщине сохранился обычай «кормить» печь: в нее отправляют первую ложку каши из общего горшка, первый кусок от каждого каравая, блин, кусок сала, масло. В селе Березово хозяйки по воскресеньям бросают в огонь хлебные крошки. Считается, что это сделает печь добрее, а приготовленная в ней еда будет вкуснее.
Для облегчения родов отодвигали печную заслонку, имитируя раскрытие родовых путей. В свадебных обрядах переход невесты из «печного угла» (женской части избы) в «красный угол» символизировал переход к новой жизни. Если не было бани, то обряд очищения невесты перед вступлением в брак («невестина баня») происходил в печи.
В отдельных губерниях (в том числе в Рязанской и Нижегородской) считали, что болеющего ребенка нужно «перепечь»: бабка клала его на лопату и с соответствующим заговором засовывала в протопленную (но достаточно остывшую) печь — как бы возвращала на время в материнскую утробу. Вынутый из печи ребенок считался «перепеченным» — заново родившимся.
«От сухоты, называемой “собачьей старостью”, в… том же Лукояновском уезде “припекают”. Это делается следующим образом: всего младенца обертывают в тряпки или обкладывают разсученным в его величину пресным тестом из ржаной муки; затем, привязавши ребенка к пирожной лопате, одна женщина сует его три раза в печку, а другая столько же раз бегает от печки до порога с приговором: “пеки собачью старость, пеки гораздо”»
[264]
[Левенстим А. А. Суеверие в его отношении к уголовному праву. Цит. по: Круковер В. И. Ведьма и секс. URL.: https://litlife.club/books/200113/read?page=70&ysclid=mk2fwscxfi298408702.]
.
Ступа
К несущим символическую нагрузку можно отнести предметы, связанные с традиционными женскими занятиями и обережной символикой. Едва ли не главный из них — ступа. В сочетании с пестом она осмысливалась как соитие — соединение мужского и женского. Вот, например, еще одна загадка:
«На повети
Прямо в клети
Парень девку пятерит,
Только палка говорит.
Ответ: ячмень в ступе толкут пестом»
[265]
[Топорков А. Русский эротический фольклор. М.: Ладомир, 1995. URL.: https://djvu.online/file/8TayOJDwTdONA?ysclid=mk2g8inq8e580174101.]
.
Именно в таком смысле ступа и пест использовались в свадебном обряде. В Калужском крае ступу ставили в сенях; если девушка давала согласие выйти замуж, сваты оставляли в ступе шапку жениха — и это был знак, что невеста уже просватана. Когда сваха отправлялась из дома жениха к будущей невесте, его родные могли катить за ней ступу — для удачного сватовства и дальнейшей счастливой жизни молодых.
На Рязанщине (с. Кутуково Спасского р-на), когда молодые с поездом отъезжали к венцу, игрицы исполняли песню «На кусту-кусточке» и катили следом ступу — чтобы невеста не вернулась домой
[266]
[Самоделова Е. А. Рязанская свадьба. В сб. Рязанский этнографический вестник. Рязань, 1993.]
. В Нижегородской области родственников жениха у входа в дом невесты встречает женщина, толкущая в ступе кудель
[267]
[Корепова К. Е. Русская свадьба в Нижегородском Поволжье. Нижний Новгород: Изд-во ННГУ, 2019.]
.