Страница 32 из 69
— Встану я, раба Божия Вера, до утрешней зари, пройду из дверей в двери, из ворот в ворота, выйду во чисто поле. Во чистом поле синь-могуч камень лежить, на том камне церква-собор стоить. В той церкве-соборе на престоле Матерь Божия сидить. Войду я, раба Вера, в ту церкву-собор, поклонюсь Матери Божьей: “Всесвята Мати Божья, от бед спасительница, в горе утешительница, от хвори избавительница! Сойди, мати, с святого престола, с горы Сиенской-русалимской, сойди, Всесвята заступница, к рабе Дарьи, сыми с нее болести-хворести”. Всесвята Матерь Божия с престола сходила, с горы Сиенской спускалася, сходила к рабе Дарьи, болести-хворости с ей сымала, в купарисно решето клала. Как плевелья сквозь решето не идуть, так бы хворобы да недуги рабы Божией Дарьи тута не шли…
Завершив последний круг окрута, тетя Вера cкомандовала:
— От таперча вставай…
Соседка послушно встала. Тетя Вера принялась водить решетом вдоль ее тела, постукивая по ободу. Глухие ритмичные удары, сначала едва слышные, постепенно усилились, заполнили всю избу, заставили подчиниться странному ритму. Лицо тети Веры стало отрешенным. Решето — так и хочется назвать его бубном — закружилось, петляя, вокруг Дарьи, то ускоряя, то замедляя движение. Вдруг пение решета прервалось — точно оно споткнулось о какую-то преграду. Тетя Вера удовлетворенно хмыкнула:
— Ота, есть…
И начала выстукивать на решете, предварительно перевернув, новый мотив, приговаривая, даже скорее напевая:
— В чистом поле черен дуб, в дубе дупло, в дупле змея-Соколея. У той ли змеи голова серебряна, хвост золотой. Пришел к тоему дуплу человек чудный, глаз всезряшый. “Дай, змея Соколея, мне молока”. Как тому человеку молоко не пивать, так у рабы Божей Дарьи ниде не болеть, сердцу не колоть… Кельдь, кельдь — токиля вердь… — тетя Вера продолжала наговаривать и стучать по решету еще минут тридцать.
Лицо Дарьи, перекошенное болью, разгладилось и наполнилось умиротворением.
— Помогло, — воскликнула она обрадованно, — ей-богу, помогло. Ой, спасибо тебе, Верочка…
— Ступай, ступай с Богом, — отмахнулась тетя Вера. — Не мене спасибо… Я только делаю то, что мене дано. Матушку Божью благодари, заступницу нашу».
(Из записок этнографа, Рязанская обл.)
Верные рецепты
Способы лечения
лихорадки
иногда принимали довольно экзотические формы. При одном из обрядов болеющую женщину одевали в полную мужскую одежду и брали с собой замок. Ночью шли к колодцу, вешали замок на пояс и, запирая, ругали лихорадку: «Тетушка проклятая, отступися от меня». Ключ следовало положить куда-нибудь дома (на полку), а замок носить три дня
[241]
[Державин Г. Лечение малярии. // Мансуров А. А. Описание рукописей Этнологического архива Общества исследователей Рязанского края. Рязань: Рязгостип, 1928–1930.]
.
Опухоль-килу
лечили заговорами. Например, таким (с. Юшта Рязанской обл.):
На море на океяне,
На острове Буяне
Сидять три девицы,
Верные сестрицы.
Они шьют-вышивають,
Макову зерн
у
шку разбивають.
Разбейте, расшейте
У рабы Божьей (имя)
Килу на (таком-то месте)
[242]
[Запись 2001 г. Село Унгор, Путятинский район Рязанской области. Из архива авторов.]
.
От
желтухи
давали съесть платяную вошь в хлебе.
Порчу выкатывали яйцом или камнем (в мещёрских селах было несколько обрядов выкатывания). Порченого сажали лицом на восток, лекарка брала свежее куриное яйцо и начинала им водить по спирали вдоль позвоночника пациента — от темени до поясницы и обратно. Если пользовали мужчину, то читалась молитва «Отче наш», если женщину — «Богородице Дево, радуйся». Молитву надо прочесть 33 раза, после чего вылить содержимое яйца в стакан с водой для определения наличия порчи (изменение вида яйца покажет, наведена ли она и какова интенсивность воздействия), либо закопать яйцо на кладбище.
Выкатывание яйцом. Поселок Шилово, Рязанская область, Россия. Фотография, 1970 г.
© Фото. Надежда Адамович и Наталья Серегина
Описание обряда выкатывания яйцом в Нижегородской губернии сделала в начале ХХ в. русский этнограф Н. А. Никитина.
«Живет Шерстюкова у самого оврага, на краю деревни, в маленькой избенке, почти вросшей в землю. На наш стук (я пришла к ней с одной девушкой) вышла старуха высокого роста, тонкая, прямая, с худым бледным лицом и молодыми черными глазами… Мы вошли. Маленькая темная избенка, с земляным полом, что я здесь встретила впервые, печь, стол, скамья, в углу закоптевшая икона — вот все убранство жилья. Девушка рассказала, что я очень страдаю головной болью и хочу, чтобы она меня вылечила.