Страница 120 из 157
Некоторое время Эльфаба летела вдоль её русла, над торговыми судами и островками, пока река не впала в Тихое озеро – крупнейшее озеро в стране Оз. Эльфи, придерживаясь южного берега, потратила целую ночь на то, чтобы пересечь огромный водоём. Бесконечные, чёрные, маслянисто поблёскивающие в лунном свете волны накатывали на осоку и заболоченные камыши. Найти устье реки Манник, которая впадала в Тихое озеро на востоке, тоже было непросто – но едва Эльфаба справилась, она обнаружила Дорогу из жёлтого кирпича.
Дальше на восток земли становились всё более плодородными. Следы засухи, которая была столь гнетущей в её детстве, исчезли подчистую. Уютные и симпатичные молочные фермы и деревеньки процветали, словно игрушечные городки, в благоприятном климате, среди складчатых, ворсистых просторов пахотной земли.
Однако на самой дороге постепенно проявлялось всё больше признаков разрушения. Разбитые ломами кирпичи, срубленные деревья, заграждения из кустарника. Несколько небольших мостов выглядели взорванными. Это меры предосторожности на случай ответного удара армии Волшебника?
Спустя семь дней после того, как Эльфаба покинула свою башню в Киамо Ко, она долетела до деревушки Кольвен-Граундс и заснула там под лавровым деревом. Поутру она спросила у торговца дорогу к большому дому. Тот указал ей путь, трясясь от страха, точно увидел перед собой демона. «Значит, зелёная кожа в этих краях до сих пор пугает людей», – отметила Эльфаба про себя. Последние несколько миль она прошла пешком и прибыла к воротам Кольвен-Граундс чуть позже завтрака.
Она помнила, как мать тоскливо и сердито рассказывала о Кольвен-Граундс, когда они в непромокаемых сапогах хлюпали по болотной воде шести дюймов глубины в Краю Квадлингов. Годы жизни в самодовольном старинном Шизе и пышном Изумрудном городе должны были подготовить Эльфабу к величию особняка. Но увиденное всё равно поразило её.
Ворота были позолочены, передний двор тщательно выметен: ни клочка травы, ни крошки навоза. Над массивной входной дверью находился балкон, и там в терракотовых горшках стоял ряд стриженых кустов в виде фигурок святых.
Сбоку двора небольшими группками толпились люди – Эльфаба догадалась, что это сановники с лентами, обозначавшими их новый статус и должности в Свободном Государстве Манникин. Судя по всему, они только что вышли с утреннего заседания тайного совета: в руках у них ещё были чашки с кофе. Стоило ей миновать ворота, как к ней подошли мечники и преградили ей путь. Она уже открыла рот, чтобы запротестовать (прекрасно понимая, что сейчас её объявят опасной сумасшедшей), – и тут из-за угла беседки вышел человек и призвал их остановиться.
— Фабала! – сказал он.
— Да, папа, это я, – ответила она с детской вежливостью.
Эльфаба повернулась. Высокопоставленные лица умолкли, но быстро возобновили беседу, словно осознав, что подслушивать эту встречу будет верхом неприличия. Когда Фрекс подошёл ближе, стражники убрали мечи. Его волосы остались такими же, как и прежде: длинными, редеющими, стянутыми кожаным шнурком. Сливочно-белая борода, если не придерживать руками, спадала до пояса.
— Это сестра Высшей Владычицы Востока, – объявил Фрекс, глядя на Эльфабу, – и моя старшая дочь. Всегда пропускайте её, добрые люди, всякий раз, когда она приходит.
Он протянул руку и взял её ладонь, по-птичьи наклонив голову набок, чтобы разглядеть взрослую дочь здоровым глазом. Другой, как поняла Эльфаба, был слеп.
— Пойдём, поздороваемся наедине, подальше от чужих глаз, – сказал Фрекс. – Боже правый, Фабала, как же ты стала похожа на мать за эти годы!
Он взял дочь под руку, и они вошли в здание через боковую дверь. Фрекс провёл Эльфабу в небольшую гостиную с мебелью, обитой шафрановым шёлком, и сливово-фиолетовыми бархатными подушками. Дверь за ними закрылась. Фрекс осторожно опустился на диван и похлопал по месту рядом с собой. Эльфаба села – насторожённая, уставшая, ошеломлённая глубиной собственных чувств к нему. Где-то в душе она нуждалась в отце. Но напомнила себе: «Ты взрослая женщина».
— Я знал, что ты придёшь, если я напишу, – с чувством сказал Фрекс. – Фабала, я всегда это знал. – Он немного скованно обнял её. – Позволь мне поплакать минутку.
Когда он взял себя в руки, то спросил, где она была, чем занималась и почему так и не вернулась домой.
— Я не знала, есть ли мне куда возвращаться, – ответила она, осознав, что говорит абсолютную правду. – Завершив обращение очередного городка, папа, ты отправлялся в новые земли. Твой дом был на пастбище душ – но не мой. К тому же у меня была своя работа.
Мгновение спустя она тихо добавила:
— Или, по крайней мере, я сама так думала.
Эльфаба упомянула свои годы в Изумрудном городе, но не объяснила, чем там занималась.
— И что, нянюшка оказалась права? Ты стала монахиней? – изумленно спросил Фрекс. – Я не воспитывал в тебе такую покорность. Такое смирение, такое послушание..
— Я была монахиней не больше, чем когда-либо – унионисткой, – мягко упрекнула его Эльфаба. – Однако я жила среди монахинь. Они занимались добрыми делами, что бы ни двигало ими – заблуждение или вера. В то время я восстанавливалась после трудных для меня времен. А потом, в прошлом году, я отправилась в Винкус, и, думаю, теперь это мой дом. Хотя кто знает, надолго ли.
— И чем ты занимаешься? – спросил он. – Ты замужем?
— Я ведьма, – ответила она.
Фрекс отшатнулся, пристально вглядываясь в её лицо единственным видящим глазом и пытаясь понять, шутит она или нет.
— Расскажи мне о Несси, прежде чем я её увижу. И о Панци, – попросила Эльфаба. – Ты упоминал в письме, что сестра нуждается в помощи. Пока я здесь, я сделаю всё, что смогу.
Он поведал ей, что её сестра стала Владычицей Востока. Регион отделился от Страны Оз поздней весной.
— Да-да, это я знаю, только не в курсе причин, – подтолкнула его Эльфаба.
Тогда Фрекс описал предшествующие события. Сожжение амбара, где проходили собрания оппозиции, известия об изнасиловании двух местных девушек после бала в гарнизоне армии Волшебника, расквартированной возле Драконьего Шкафчика. Упомянул также резню в местечке Эпплру и неподъёмный налог на зерно.
— Последней каплей, – сказал он, – по крайней мере для Несси, стало разорение солдатами Волшебника деревенских молельных домов.
— Странно, что это последняя капля, – сказала Эльфаба. – Насколько я помню, согласно учению, молиться можно в любом месте, и каморка над рудником в этом смысле не менее сакральна, чем молельный дом.