Страница 119 из 157
От высоты у Нор засосало под ложечкой, она забарабанила пятками по прутьям. К счастью, она вылетела не во внутренний двор замка, где её могли бы заметить, а в другую сторону – там земля обрывалась не настолько резко. Нор слабо всхлипнула от восторга этого странного приключения. Плащ распахнулся, обнажая грудь, – и как ей только в голову взбрело, будто она хочет, чтобы её увидели без блузы?
— Ой-ой! – вскрикнула она, сама не зная, к кому обращается: к метле или к некому духу-хранителю.
От ветра и потрясения Нор била крупная дрожь. А метла тем временем поднималась всё выше, пока не сравнялась с верхним окном башни Ведьмы.
Ведьма с няней уставились на неё, разинув рты, не донеся до губ чашки чая.
— Немедленно спускайся оттуда! – приказала Ведьма.
Нор не знала, к кому обращены эти слова – к ней или к метле. У неё не было ни поводьев для управления полётом, ни магического заклинания, чтобы подчинить метлу своей воле. Однако метла, будто пристыженная, повернула назад, пошла на снижение и несколько неуклюже приземлилась на пол в казарме. Нор слетела с неё, плача и дрожа, в спешке оделась. Больше прикасаться к метле ей не хотелось, но надо было всё-таки вернуть её хозяйке. Подняв её, Нор почувствовала, что та утратила волю к движению. Она понесла метлу в покои Ведьмы, ожидая суровой выволочки.
— Что ты делала с моей метлой? – рявкнула Ведьма.
— Я убиралась в казармах у солдат, – промямлила Нор. – Там у них такой беспорядок, бумаги повсюду, одежда, карты..
— Держись подальше от моих вещей, – велела Ведьма. – Какие бумаги?
— Планы, карты, письма – да не знаю! – уже смелее ответила Нор. – Иди сама посмотри. Я не глядела.
Ведьма взяла свою метлу, похоже обдумывая, не стукнуть ли Нор древком.
— Не будь дурой, Нор. Держись подальше от этих мужчин. Как можно дальше! – холодно сказала она и подняла метлу словно дубинку. – Для них причинить тебе вред – раз плюнуть. Держись от них подальше, слышишь? И от меня тоже!
Эльфаба вспомнила, что эту метлу ей дала матушка Яккль. Молодая женщина всегда видела в ней калеку, выжившую из ума старуху, обузу, но теперь задумалась – возможно, в ней было нечто большее, чем представлялось на первый взгляд? Может быть, метлу заколдовала сама матушка Яккль, вложив в ней некую частичку кумбрийской ведьминской силы? Или в самой Нор пробуждалась некая способность к магии, которая и оживила неодушевлённый предмет? Нор, по-видимому, искренне верила в волшебство, – возможно, метла только и ждала, когда в неё поверят. А полетит ли она по воле самой Эльфабы?
Однажды ночью, когда все уже разошлись по спальням, Эльфаба вынесла метлу во внутренний двор. Чувствуя себя немного глупо, она оседлала её, как ребёнок – игрушечного коня.
— Ну же, лети, дурацкая штуковина, – пробормотала она.
Метла дрогнула и дёрнулась взад-вперёд, больно оцарапав наезднице внутреннюю сторону бёдер.
— Я не пугливая школьница, прекрати этот вздор, – потребовала та.
Метла взмыла на полтора фута вверх, а потом сбросила Эльфабу на землю так, что она приземлилась на задницу.
— Сожгу тебя, и дело с концом, – проворчала Эльфаба. – Мне слишком много лет, чтобы терпеть такие унижения.
Прошло пять или шесть ночей, прежде чем ей удалось хотя бы ненадолго зависнуть в шести футах над землёй. Она была никудышной колдуньей. Неужели ей суждено терпеть неудачи во всём? Однако она всё же смогла полететь, распугивая амбарных сов и летучих мышей. И как приятно было снова оказаться под открытым небом!
Когда Эльфаба освоила навык чуть увереннее, она слетала на тряской метле вниз в долину, к руинам плотины, которую некогда пытался построить Регент. Там она отдохнула, надеясь, что ей не придётся возвращаться пешком. И ей действительно не пришлось. Метла упрямилась, но её всегда можно было припугнуть огнём.
Эльфаба чувствовала себя полночным ангелом.
В середине лета в замок прибыл торговец из племени Арджики. Он принёс свой товар: горшки, ложки и катушки ниток – а также несколько писем, которые привезли на заставу дальше к северу. Среди них была записка от Фрекса. Похоже, няня сообщила ему, что отправляется искать Эльфабу, и он написал в монастырь, откуда письмо переслали в Киамо Ко, в Винкус. Фрекс сообщал, что Нессароза подняла восстание и что Манникин – или, по крайней мере, большая его часть – вышел из состава Империи Оз и провозгласил себя независимым государством.
Нессароза, как Владычица Тропп, стала главой этого нового государства. Фрекс, похоже, считал этот статус неотъемлемым правом Эльфабы и предлагал ей приехать в Кольвен-Граундс и оспорить власть сестры. «Возможно, она неподходящая женщина для этого дела», – написал он. Его сомнения удивили Эльфабу. И так он пишет о Нессарозе – той самой искренне верующей дочери, которой Эльфи никогда бы не могла стать?
Эльфаба не жаждала власти и не хотела соперничать с Нессарозой. Но теперь, так как метла вполне могла переносить её на большие расстояния, она задумалась: сумеет ли она, путешествуя ночами, добраться до Кольвен-Граундс и провести там несколько дней, повидав папу, Несси и Панци? Прошло уже двенадцать лет с тех пор, как она оставила Несси в Шизе – пьяную и в слезах после смерти матушки Клатч.
Да и увидеть Манникин, свободный от железной хватки Волшебника! Только ради этого стоило бы туда слетать. Эльфаба чуть усмехнулась, почувствовав, как оживает в ней старая ненависть к Волшебнику. Может, это и было исцелением?
Для пущей уверенности она днём зашла в пустую казарму солдат. Порывшись в их бумагах, она убедилась, что все документы касались только картографии и геологических изысканий. Никаких скрытых угроз Арджики или другим племенам Винкуса.
Чем раньше Эльфаба отправится, тем раньше вернётся. И лучше, чтобы никто не знал. Поэтому она объявила, что собирается уединиться в своей башне и просит в ближайшие дни избавить её от еды и посетителей. Когда часы пробили полночь, ведьма вылетела в Кольвен-Граундс – в дом своей могущественной сестры.
4
Днём она спала в тени амбаров, под карнизами крыш, в укромных местах за трубами каминов. Путешествовала ночью.
В темноте далеко внизу тянулась Страна Оз – насколько Эльфаба могла судить, она парила примерно в восьмидесяти футах над землёй, – и пейзаж под ней менялся с лёгкостью театральных декораций на колёсиках.
Труднее всего было преодолеть крутые склоны Великих Келлских гор. Но стоило оставить их позади, и перед ней открылась богатая аллювиальная равнина вдоль берегов реки Гилликин.