Страница 79 из 214
16
Марчат Вилсин очнулся от беспокойного сна, услышав тихие шаги в коридоре. Когда в дверь постучали, он уже сидел. Вошел Эпани. Его лицо в отблесках свечи выглядело уныло.
— Вилсин-тя..
— Это он, да?
Эпани молча подтвердил его слова. Ужас, мешавший спать, подступил к горлу, но все же Марчат напустил на себя бравый вид, отбросил полог и облачился в толстый шерстяной халат. Эпани все это время молчал. «Амат, – подумал Вилсин, – наверняка бы что-нибудь сказала».
Он пошел в комнату для особых встреч. Ее дверь была открыта, свет лампы проливался на стены коридора. В проеме маячила, то и дело загораживая лампу, черная тень. У Марчата точно камень лег на сердце. Он расправил плечи и вошел.
Бессемянный мерил шагами комнату. Вид у него был напряженный, как у кота перед прыжком. Его одежда, черная с красной нитью, сливалась с темнотой, так что он сам казался порождением тени. Марчат принял позу приветствия. Андат сделал вид, что не заметил, хотя на лице появился намек на улыбку.
— Это вышло случайно, – сказал Марчат. – Его не узнали – им было велено только избавиться от девчонки.
Бессемянный остановился. Лицо было абсолютно бесстрастно, взгляд холоден. От андата так и веяло яростью.
— Ты ранил моего мальчика, – процедил он.
— Вини Амат, если тебе нужны крайние, – возразил Вилсин. – Если бы не ее месть.. Она хочет нас выдать – жизнь на это кладет. Так что не я начал.
Бессемянный прищурился. Марчат переборол желание отвести взгляд.
— Она почти подобралась к нам. Сейчас разыскивает записи о поставках жемчуга из Гальта и пытается увязать их с оплатой торга. Учитывая, сколько она предлагает за сведения, рано или поздно добудет их. Оставлять Лиат в живых.. Девчонка может нам навредить. Если хай обо всем узнает, ее допросят и..
— Но твоя старая распорядительница не посвятила ученицу в свои дела?
— А ты бы посвятил? Лиат – славная девочка, но я не доверил бы ей даже стирку.
— Она плохо работает?
— Нет, просто молода еще!
Эти слова почему-то подействовали усмиряюще, словно для андата в них скрывался особый смысл. Марчат в первый раз за ночь перевел дух.
— Так, значит, ты решил удалить ее с доски, – проговорил Бессемянный. – Несчастный случай с черепицей.
— Черепицу я не заказывал. Только чтобы все выглядело правдоподобно.
— Ты не говорил им не трогать Маати?
— Говорил! Но эту парочку теперь водой не разольешь. Мои люди.. не утерпели. Решили, что справятся, не причинив вреда мальчишке.
— Они просчитались.
— Знаю. Больше этого не повторится.
Андат скользнул вперед и сел на стол рядом с лампой. Марчат невольно попятился. Андат переплел бледные пальцы и улыбнулся. Его лицо в этот миг было исполнено такой невыразимой красоты и такой злобы, что его никак нельзя было принять за человеческое.
— Если бы Маати погиб, – произнес Бессемянный глухим, как далекий гром, голосом, – все посевы в Гальте завяли бы. Все коровы и овцы не принесли бы потомства. Ваш народ бы вымер. Ты это понимаешь? Не помогли бы ни угрозы, ни уговоры. Просто так вышло бы, и никто бы даже не узнал почему. Этот мальчик для тебя – самое ценное, потому что, пока он жив, твой народ вне опасности.
— Ты шутишь, да? – спросил Марчат, уже зная, что андат совершенно серьезен.
Ему стало дурно. Он покачал головой и принял позу согласия, которая, как он надеялся, могла увести разговор подальше от этой темы. Беседа все больше напоминала хождение по краю пропасти.
— Нам нужен план. Что делать в том случае, если Амат затеет разбирательство перед хаем. Если мы не подготовим защиту, она, чего доброго, сумеет его убедить. Собаку на этом съела.
— Да. Я всегда ею восхищался.
— Итак, – продолжил Марчат, садясь и поднимая глаза к нависшей над ним тени, – что предпримем? Если она раскопает правду и докажет ее?
— Я буду делать, что мне велят. Я же раб. Приказывают – подчиняюсь. Ну а тебе отрубят голову и член и отошлют это все в Высокий Совет Гальта – вот, мол, из-за кого целое поколение гальтских младенцев погибло недоношенными. Конечно, это лишь предположение. Хай может быть милостив. – Бессемянный ухмыльнулся. – Как говорится, и камни умеют плавать, хотя я не стал бы особенно обольщаться.
— Все не так уж плохо! Если ты скажешь, что Ошай и его люди..
— Не выйдет. – Андат отмахнулся от него, как от лишней чарки. – Если дойдет до суда, я расскажу все, что знаю.
Марчат рассмеялся – не смог удержаться. Но, даже смеясь, почувствовал, как кровь отливает от лица. Бессемянный по-птичьи склонил голову набок.
— Не сможешь! – произнес Марчат. – Ты увяз в этом не меньше меня.
— Брось, Вилсин-кя. Что мне сделают? Я кровь, питающая этот город. Если наш заговорчик раскроется, платить будешь ты, а не я. Славно мы потрудились, славно. Как вспомню Хешаеву физиономию, когда этот выкидыш упал в таз.. В общем, не зря мы потратили столько месяцев. Затея удалась. Только не думай, что мы теперь братья навек. Я начал новую игру с новыми фишками. И тебя в ней нет.
— Ты это не всерьез! – опешил Вилсин.
Андат встал, скрестив руки, и посмотрел на пламя лампы.
— Любопытно было бы уничтожить целый народ, – проговорил Бессемянный, казалось обращаясь к самому себе. – Правда, не уверен, как Хешай это воспримет. Но..
Андат со вздохом повернулся, шагнул к креслу Вилсина и опустился на пол. Бледная рука легла Марчату на колено, а злая усмешка сверкнула кинжалом, небрежно приставленным к горлу. Почудилось, будто андат пахнет дымом курений и пеплом.
— Но, Вилсин-кя, больше не заблуждайся на тот счет, будто ты или твое племя для меня что-то значат. Наши пути разошлись. Ты меня понял?
— Не посмеешь, – произнес Вилсин. – Мы вместе начали это – ты и Совет. Разве тебе в чем-нибудь отказали?
— Гм.. Пожалуй, нет.
— Тогда ты нам кое-чем обязан, – продолжил Вилсин и тотчас устыдился отчаяния в голосе.
Андат обдумал его слова, затем медленно встал и принял позу благодарности с оттенком прощания и насмешки.
— В таком случае вот тебе моя признательность. Вилсин-кя, ты был изворотлив, себялюбив и близорук как блоха, но для этой работы я не нашел бы лучшего инструмента. За это тебе спасибо. Навредишь Маати еще раз, и твой народ умрет. Помешаешь моим планам, и я расскажу Амат Кяан всю правду – облегчу ей задачу. В этой игре тебе нет места, человечишка. Ты до нее не дорос, так что не лезь.