Страница 195 из 214
— Еще неделька, и можно будет есть. Вас не затруднит передать мне хлеба с сыром?
Пока Киян подкреплялась, Маати наполнил свою пиалу. Вино было добрым, с насыщенным ароматом. Маати чуть приподнял бутылку, Киян в ответ отрицательно покачала головой.
— Он к нам присоединится? – спросил Маати.
— Нет. Просто посидим тут немного – надо убедиться, что мы никого к нему не приведем.
— Очень умно – тактика настоящих заговорщиков.
— Вообще-то, я в таких делах новичок, но быстро учусь и прислушиваюсь к советам опытных людей.
У нее была хорошая улыбка. Маати не сомневался в том, что именно об этой женщине говорил Ота, когда его в цепях уводили из садов. Его любимая женщина, защитить которую он просил.
Поэт попытался найти что-то общее с Лиат – разрез глаз, форму скул.. Ничего. Хотя, возможно, он просто не смог разглядеть схожесть.
Киян словно почувствовала не самый обычный интерес и приняла вопросительную позу.
Маати тряхнул головой:
— Просто вспоминаю былые времена.
Только она собралась о чем-то спросить, как в дверь тихо постучали и в комнату вошел хозяин чайной с объемистым свертком. Киян встала, забрала сверток и приняла не очень ловкую из-за этой вещи позу благодарности.
После ухода хозяина, так и не проронившего ни слова, Киян раскрыла сверток – это оказались два плаща с капюшонами из тонкой серой ткани. Один она вручила Маати, второй надела сама.
Когда уже были готовы уходить, Киян неловко порылась в двойном рукаве и положила на стол четыре полоски серебра.
Увидев по лицу Маати, что он удивлен, объяснила:
— Мы не просили о еде и вине, а недоплачивать грубо и недостойно.
— Виноград был кислый, – напомнил Маати.
Киян чуть подумала и забрала со стола одну полоску.
Из чайной они вышли не через парадный вход и не через черный – спустились по узкой лестнице в подземные тоннели. Там у нижней ступеньки кто-то – хозяин или один из заговорщиков – оставил для них зажженный фонарь. Киян взяла его и уверенно направилась в темный лабиринт, как будто ходила по нему с детства. Маати держался в двух шагах, ему впервые с момента их встречи стало по-настоящему страшно.
Судя по его ощущениям, тоннели уходили на глубину, примерно равную глубине шахт в долине. Ступени здесь были истерты ногами многих и многих поколений, а коридоры населены воспоминаниями давным-давно умерших мужчин и женщин.
Наконец спуск вывел в широкий, заполненный мраком коридор. Маленький фонарь выхватывал из темноты только фрагменты темно-синих с золотыми узорами стен, а свод над головой казался чернее безлунного ночного неба.
По сторонам то и дело открывали свои пасти проходы в соседние галереи и залы. Маати замечал на стенах пятна – там в течение зим горели факелы, закоптив облицовочную плитку. Иногда чувствовалось движение воздуха, как будто дышала сама земля.
По ощущениям поэта, все подземелье было необитаемым – через щели из-под закрытых дверей не проникал свет, тишину нарушал только звук шагов и шорох плащей.
На одной из развилок в широком коридоре Киян остановилась и, немного подумав, выбрала левый тоннель. Пройдя за огромные медные ворота, они оказались в пространстве, напоминающем сад, где все растения были выполнены из шелка, а на ветвях деревьев сидели запылившиеся чучела птиц.
— Жутко, да? – спросила Киян, выбирая нужную тропинку в этом бесплодном саду. – Здесь зимой люди, наверное, маленько сходят с ума. Столько месяцев без солнечного света..
— Да уж, – сказал Маати.
Оставив позади сад, они прошли по нескольким коридорам, таким узким, что касаться стен можно было и не разводя руки.
Наконец Киян подвела Маати к высокой деревянной, укрепленной медными полосами двери, которая была заперта на засов с другой стороны. Там она отдала Маати фонарь и постучала сложным условным стуком. Почти сразу послышался тихий скрежет и дверь распахнулась. За порогом стояли трое мужчин с обнаженными мечами. Тот, что в середине, улыбнулся и, отступив в сторону, жестом пригласил войти.
Фонари заливали коридор с каменными стенами желтоватым светом, в воздухе пахло жженым маслом. В конце коридора не было двери, только арка, пройдя под которой люди оказались в обширном зале с высоким потолком. Здесь уже пахло потом, сырой шерстью и дымом от факелов. Это был склад, где во все щели по периметру двери затолкали веревки, чтобы не просачивался свет.
Киян повела Маати к домику распорядителя в центре склада, а стоявшие неподалеку мужчины, с полдюжины, увидев их, сразу прекратили разговоры. В окнах домика горел свет. Киян открыла дверь и, ободряюще улыбнувшись Маати, шагнула в сторону.
Он вошел.
Маленькая комната. Стол. Четыре стула. Стойка для свитков. На стене – карта зимних городов. Три фонаря.
И встающий из-за стола Ота-кво. Все еще худой, но полный энергии – это видно по его плечам, по рукам, по тому, как он двигается.
— Для покойника ты выглядишь очень даже неплохо, – заметил Маати.
— И чувствую себя тоже лучше, чем мог ожидать. – Удлиненное, как у всех северян, лицо озарилось искренней улыбкой. – Спасибо, что пришел.
— А разве я мог не прийти? – Маати придвинул к себе ближайший стул, сел и сцепил руки на колене. – Значит, ты все-таки решил забрать себе город?
Ота тоже сел и, нахмурившись, погладил ладонью шершавую столешницу.
— Не вижу другого выхода, – сказал он. – Понимаю, звучит как оправдание. Но.. ты мне уже говорил, что знаешь: я не имею никакого отношения ни к убийству Биитры, ни к покушению на тебя. Так вот, я и к убийству Даната не имею никакого отношения. И к убийству отца. И если на то пошло, даже к собственному побегу из башни. До настоящего времени все происходило без моего ведома. И я не знаю, веришь ли ты и сейчас в мою невиновность.
Маати печально улыбнулся, услышав в голосе Оты нотку надежды. А сам он не мог разобраться в своих чувствах, в его душе смешалось все: давняя обида, злость, любовь к Лиат и к ребенку, которого она родила. Он даже не мог сказать, как это все связано с мужчиной, который сидел напротив него.
— Да, верю, – наконец ответил Маати. – Я занимаюсь расследованием, но, полагаю, коль скоро ты за мной следил, тебе об этом известно.
— Известно. И это одна из причин, по которой я захотел с тобой встретиться.
— А другие причины?
— Я должен тебе кое в чем признаться. Наверное, было бы мудрее помолчать, пока все не закончится, но.. Я тебе солгал, Маати. Сказал, что жил на Восточных островах с женщиной и она не смогла зачать от меня. Но она.. ее на самом деле не было. Всего этого не было.