Страница 189 из 214
У них за спиной послышался шорох. Это андат в какой-то момент переместился с крыльца на порог комнаты; теперь он стоял в дверях со своей неизменной безмятежной улыбкой.
Семай наклонился вперед и трижды быстро провел руками по волосам, как будто мыл голову без воды.
— Неделя, – сказал он. – Я буду молчать ровно одну неделю.
Маати удивленно сморгнул. Он ожидал, что юный поэт как минимум занервничает из-за того, что своим молчанием может подвергнуть опасности Идаан. Ожидал, что Семай потребует разрешения поставить ее в известность о том, что Ота жив.
Маати нахмурился и через мгновение все понял.
Просить не о чем – Семай уже рассказал Идаан.
В душе Маати вспыхнули, словно светлячки, раздражение и злость и тут же погасли, уступив чему-то более глубокому и человечному.
Он был удивлен, доволен и даже горд за молодого поэта.
«Под этими мантиями мы мужчины, – подумал он, – и поступаем, как должно поступать мужчинам».
Синдзя резко крутанулся, толстая деревянная дубина просвистела в воздухе. Ота пригнулся и нырнул вперед, чтобы нанести удар по запястью противника. Промахнулся. Его дубина ударила по дубине Синдзи, и боль от этого столкновения пронзила руку до самого плеча.
Синдзя зарычал, оттолкнул Оту и с сожалением осмотрел свое оружие.
— Достойный выпад, – сказал он. – Дерешься, понятно, как новичок, но ничего, научишься.
Ота опустил дубину и сел на землю, чтобы перевести дух. Бока болели так, будто он скатился по каменистому склону, а пальцы онемели от частых обменов ударами. И ему было хорошо: уставший до полного изнеможения, весь в синяках и грязи, он снова полностью контролировал свое тело; он был свободен и дышал свежим воздухом. От пота щипало глаза, во рту был привкус крови, но, когда Ота поднял голову и посмотрел на Синдзю, оба широко улыбнулись.
Ота протянул руку «противнику», и тот рывком поставил его на ноги.
— Продолжим? – спросил Синдзя.
— Я не хочу.. пользоваться своим преимуществом.. ты ведь совсем обессилел.
Синдзя скривился, изобразив это самое бессилие, и принял позу благодарности.
И они пошли к фермерскому дому. В полуденном летнем воздухе тучами порхала мошкара и пахло сосновой смолой.
Толстые серые стены дома и широкие кроны низких деревьев вокруг него так и просились на картину, даря ощущение абсолютного покоя. Ничто в этом месте не вызывало воспоминаний о придворных интригах, о человеческой жестокости, о смерти. Ота предположил, что Амиит именно поэтому и выбрал это место.
Ота и Синдзя вышли из дому сразу после завтрака. Ота решил, что уже достаточно восстановился, чтобы поупражняться в фехтовании. К тому же он понимал: прежде чем все закончится, придется взяться за меч, хочет он того или нет.
Его никогда не учили биться на мечах, а Синдзя был рад посвятить день тренировке на свежем воздухе. По дороге к поляне завязалась непринужденная беседа. Во время самой тренировки Ота вспомнил о том, как Синдзя расправился с бывшими товарищами. А обратная дорога показалась гораздо длиннее, чем путь от дома до поляны.
— Немного практики, и из тебя выйдет неплохой солдат, – говорил на ходу Синдзя. – Ты слишком осторожен, ради защиты готов пренебречь хорошим ударом. В этом твоя слабость, учти.
— Вообще-то, я надеялся прожить жизнь, в которой не придется часто хвататься за меч.
— А я имею в виду не только бои на мечах.
Подойдя к дому, они увидели, что в конюшне появились четыре незнакомые лошади, взмыленные после долгой дороги. И чистил их стражник из Дома Сиянти – Ота знал его в лицо, но имени вспомнить не смог.
Синдзя многозначительно переглянулся со стражником и пошел по широкой лестнице на второй этаж. Ота – за ним. Любопытство с примесью страха заставило его забыть о боли от усталости и многочисленных ушибов.
Амиит Фосс и Киян сидели за столом с двумя мужчинами. Тот, что постарше, с густыми бровями и крючковатым носом, был в одеждах с вышитыми солнцем и звездами – символами Дома Сиянти. Второй – молодой, круглолицый, с уже заметным животиком – носил простой наряд из недорогой синей ткани, но пальцы были унизаны перстнями, за цену которых можно было купить пусть скромный, но вполне приличный дом.
Как только Синдзя с Отой вошли в комнату, все за столом сразу умолкли.
Амиит улыбнулся и жестом пригласил их сесть.
— Как раз вовремя, – сказал он. – Мы тут обсуждаем, куда дальше двигаться.
— О чем речь? – спросил Синдзя.
— Траур заканчивается. Завтра соберутся главы всех Домов. Думаю, у них есть несколько дней, а потом начнутся убийства, но в течение месяца будет решено, кто станет хаем Мати.
— Мы должны начать до того, как они всё решат, – сказал Ота.
— Согласен, но это не значит, что будет мудро начинать прямо сейчас, – возразил Амиит. – Мы знаем, вернее, догадываемся – и наши догадки небезосновательны, – что за всем этим стоит Гальт. Но мы не знаем, как организован заговор. Кого гальты поддерживают? И почему? Выступать без ответов на эти вопросы было бы, по моему мнению, неразумно. Но при этом времени у нас в обрез.
После своей небольшой речи Амиит положил на стол руки, показывая ладони, и Ота понял, что выбор за ним. Он больше других рисковал жизнью, и Амиит не хочет принуждать его к тому, к чему он не готов.
Ота сцепил руки в замок и задумался.
Его раздумья прервала Киян.
— Либо мы остаемся здесь, либо отправляемся в Мати, – сказала она. – Останемся, и нас вряд ли обнаружат, но гонцы с донесениями будут добираться сюда полдня и столько же доставлять в Мати наш ответ. Амиит-тя считает, что безопасность того стоит. А Ламара-тя, – она указала на мужчину с крючковатым носом, – сказал, что быстро реагировать на происходящее мы сможем, только присутствуя в Мати. Поэтому он подготовил для нас укрытие в городе, вернее, не в городе, а в тоннелях под дворцами.
— У меня есть человек в страже Сая, – проговорил Ламара громким, хриплым шепотом, и Ота только теперь заметил старый шрам поперек его горла. – Сая не самое знатное семейство, но они будут присутствовать на Совете, так что мы узнаем, кто и с чем там выступит.
— А если тебя раскроют, нас перебьют, – сказал, глядя на Оту, Синдзя. – Ведь все без исключения верят, что это ты убил хая. Народ не захочет оставить в живых такого преступника. Тем более этого не захотят претенденты на трон. С них хватает того, что за собственными братьями приглядывать приходится. А если еще и за сыновьями..