Страница 29 из 87
= 21 =
Я уверена, он решил меня задобрить. Хочет, чтобы я растаяла и сделала всё, что он скажет.
Муж улыбнулся. В его омутах мелькнули эмоции, которые я раньше принимала за любовь.
Что же это было на самом деле?
Удовольствие от того, как ловко он меня дурачит?
Облегчение от того, что я ничего не знаю?
Или просто лицемерная привычка: играть роль заботливого мужа, когда внутри уже давно нет ни капли тепла?
Я смотрела на его улыбку, на его глаза, на его руки, и вдруг поняла одну страшную вещь. Я его разлюбила. Прямо здесь, в прихожей, под светом тусклой лампы, глядя на человека, которому десять лет назад поклялась в вечной любви.
Это было поразительно. Прежде я думала, что любовь уходит медленно, что её нужно вырывать с корнем, а она непременно оставляет шрамы, которые болят годами. Но это не мой вариант.
Моя любовь просто умерла. Схлопнулась, как мыльный пузырь, лопнула, как перетянутая струна. В одно мгновение. В тот самый момент, когда я услышала её голос: «Ты сказал жене, что разводишься с ней?». В ту секунду, когда он ответил: «Я скажу, дорогая». В то мгновение, когда я поняла, что всё, что я считала своей жизнью, было ложью.
Я любила этого мужчину. Любила за то, каким он был, когда мы только встретились. За его улыбку, за его голос, за то, как он держал мою руку в кинотеатре. За то, как он строил планы, как мечтал, как верил в наше будущее.
Я любила человека, которого придумала. Которого сама себе нарисовала, наделив его качествами, которых у него, возможно, никогда и не было.
А теперь я увидела его настоящего. Увидела и поняла: мне не жаль его терять. Мне жаль только те десять лет, которые я потратила на этого лицемера. Десять лет, которые он крал у меня, пока строил свою параллельную жизнь и создавал вторую семью, когда шлялся по любовницам.
— Я не голодна, — сказала я, отводя взгляд. Не могла больше смотреть ему в глаза. Боялась, что муж увидит в них то, что я пыталась так отчаянно скрыть: омерзение. Ненависть. Пустоту. — Мы ужинали в кафе с коллегой. Так что теперь буду только завтракать. Завтра.
— С коллегой? — он приподнял бровь. Спрашивает из любопытства? Привык всё контролировать. — С кем это?
— С Инной Павловной, — соврала я, даже не моргнув. — Обсуждали плановую операцию на завтра.
— А-а, — протянул Борис, и его лицо снова стало безмятежным. — Ну, тогда хотя бы душ прими. Ты вся больницей пропахла.
Он сказал это так, будто заботился обо мне. Словно ему было важно, чтобы я чувствовала себя комфортно.
А я смотрела на него и думала: интересно, а он меня хоть не отравит?
Мало ли, на что горазд этот лицемер, который уже десять лет готовится меня бросить. Может, он уже подсыпал что-то в мой салат?
Может, его забота - это просто способ усыпить мою бдительность?
Я знала, что это уже паранойя. Что Борис, при всей своей лживости, не убийца. Но в тот момент, глядя на его улыбающееся лицо, я готова была поверить во что угодно.
— Я в душ, — сказала я, направляясь в ванную.
Я закрыла за собой дверь, прислонилась к ней спиной и наконец-то позволила себе свободно дышать.
Я посмотрела на свои руки. Они заметно дрожали. Всё тело дрожало. От напряжения, от отвращения, от того, как тяжело было стоять рядом с мужем и делать вид, что ничего не случилось.
Я включила воду, и горячие струи обрушились на меня, смывая запах больницы, запах его одеколона. Я стояла под водой, закрыв глаза, и пыталась отмыться от всего, что произошло сегодня. Но знала: это не смывается. Никогда.
Я вышла из душа через полчаса. Может, через час. Я потеряла счёт времени. На мне был длинный халат, волосы мокрыми прядями падали на плечи. Я хотела только одного — лечь, закрыть глаза и провалиться в сон, где нет ни Бориса, ни Лиды, ни генерала с его благодарностью, ни моей разрушенной жизни.
Но муж ждал меня. Не ложился спать.
Когда я вошла в спальню, Борис уже лежал на кровати. На нём была только нижняя часть пижамы, торс голый, как он любил. Муж опирался на локоть, смотрел на меня с нескрываемым желанием.
Теперь же я называла всё это так: привычка. Право собственности. Способ убедиться, что я всё ещё его. Что ничего между нами не изменилось.