Страница 17 из 87
= 12 =
Он не ответил. Монитор пищал ровно. Я сжал его пальцы, почувствовал, как они чуть дрогнули. Может, показалось. А может, он меня слышал.
— Я найду ту, которая тебя спасла, — сказал я. — Обязательно найду. И скажу ей спасибо. За тебя.
Я посидел ещё минуту. Потом встал, нажал кнопку вызова медсестры. Попросил присмотреть за сыном. Пообещал вернуться вечером.
Выйдя из больницы, я сел в машину и несколько минут сидел, сжимая руль. Пальцы дрожали. Я смотрел на свои руки — сильные, уверенные, которые подписывали приказы, которые держали оружие, которые однажды держали холодное тело жены. И думал о том, что есть в этом мире люди, которые проходят мимо и не останавливаются. И есть и те, которые останавливаются.
Те, которые пачкают руки о чужую кровь, чтобы спасти жизнь. Кто делает чужому мальчику искусственное дыхание, рискуя опоздать на работу, выслушать претензии начальника, испортить одежду. Кто просто не может пройти мимо, потому что так устроен.
Я завёл двигатель. Поехал к Лиде. По дороге думал о том, что скажу сестре. Придётся поведать о том, что она чуть не лишилась племянника. Я не понимаю, где и как я прогневал высшие силы, что они так старательно и методично рассыпают мою жизнь на куски.
Или это кара за то, что я всегда пахал как проклятый ради карьеры и мало времени уделял семье?
Не знаю… знал бы, так соломкой бы запасся.
Я въехал на парковку больницы, где лежала Лида. Выключил двигатель и несколько секунд сидел неподвижно, глядя на фасад больницы.
Я вздохнул и вышел из машины. Ноги гудели от напряжения, плечи затекли — сказалась бессонная ночь и утро, полное суматохи. Но отдыхать было некогда. Нужно было убедиться, что с Лидой всё в порядке. Лично. Не по телефону, не через медсестёр. Самому увидеть, поговорить, удостовериться.
Я вошёл в здание, прошёл в отделение, где лежала сестра. Коридоры пахли дезинфекцией и чем-то сладковатым. Наверное, какая-то из пациенток принесла цветы.
Шёл быстро, привычно игнорируя любопытные взгляды медсестёр и санитарок. Форма вояки действовала на людей магически: они либо шарахались, либо, наоборот, слишком пристально вглядывались. Я привык к этому за годы службы.
Палата Лиды была на втором этаже, в конце коридора. Я постучал и вошёл.
— Святослав! — Лида обрадовалась, увидев меня. Она лежала на кровати, бледная, но уже с живыми глазами. Рядом, в прозрачном кувезе, спал малыш — красный, сморщенный, с кулачками, сжатыми у лица. — Я уже начала волноваться. Ты сказал, что скоро вернёшься, а прошло столько времени…
Я качнул головой, словно подбирая верные слова.
— Святослав, ты чего? — Лида нахмурилась. — С тобой всё в порядке?
— Да, — сказал я. — Всё хорошо. Просто... я сегодня чуть не потерял Вадима.
Она ахнула, приподнялась на локтях.
— Что? Как? Что с ним? Что произошло?
— Машина сбила. На мопеде ехал. — Я говорил ровно, стараясь не показывать, как меня трясёт. — Сын тяжёлый, но стабильный.
Лида закрыла лицо руками.
— Господи, Святослав... — прошептала она. — Это какой-то кошмар. — Как он? Точно всё будет хорошо? — Лида нахмурилась. — Если бы не моё состояние, я бы поехала к нему. Так волнуюсь.
— Не нужно никуда рваться, — я взял её за руку. Рука у неё была тонкая, холодная. — Он в реанимации, к нему всё равно никого не пускают, кроме меня. Состояние тяжёлое, но стабильное. Врачи говорят, если бы не женщина, которая рядом оказалась и вовремя наложила жгут, сделала реанимацию... — я запнулся. Горло перехватило. — Он бы не выжил.
— Кошмар какой-то. Что происходит с нашей семьёй? Словно кто-то нашептал.
Лида побледнела ещё сильнее, её глаза наполнились слезами.
Я молчал. Я и сам задавал себе этот вопрос. Казалось, кто-то невидимый, жестокий и безжалостный, взял мою семью в прицел. Сначала Катя. Теперь Лида и Вадим. Я сжимал её руку, чувствуя, как она дрожит, и думал о том, что не имею права сломаться. Они нуждались во мне. Оба.
— Всё будет хорошо, — сказал я твёрдо. — Вадим выкарабкается. Он крепкий, мой сорванец. А ты... ты теперь и сама мать. Тебе нужно набираться сил, а не плакать. Есть ради кого быть сильной.
— Легко сказать, — она вытерла слёзы свободной рукой. — Я так испугалась, когда упала. Думала, что всё, потеряю ребёнка. А потом меня привезли сюда, и эта женщина... Тамара Сергеевна... она держала меня за руку, говорила, что всё будет хорошо. Я ей поверила. Она была такой спокойной, уверенной. Я даже не испугалась, когда меня в операционную везли. Она сделала мне кесарево. Теперь всё хорошо. Нужно будет её отблагодарить.
— Конечно. Скажи, Лид, а ты звонила своей матери? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
Лида замялась. Отвела взгляд в сторону.
— Нет ещё. Думала... может, ты позвонишь?
— Я? — я удивлённо приподнял бровь. — Лида, это твоя мать. Ты родила сына. Это твоя новость, твоя радость. Я не имею права её отнимать. Ты должна сама такое сообщать.
— Я знаю, — она вздохнула. — Просто... ты же знаешь, какие у вас отношения. Я не хочу, чтобы вы снова ругались. А если я позвоню, она приедет, и вы столкнётесь… Я позже позвоню.
— Глупости какие. Мы не будем ругаться, — ответил я, хотя сам в это не верил. — Я взрослый человек, Лида. Я умею себя контролировать, - а вот на это я надеялся больше всего. Меня сложно вывести на эмоции.