Страница 18 из 87
= 13 =
Лида посмотрела на меня с сомнением, но спорить не стала. Я отпустил её руку, встал, подошёл к окну. Подумал о матери Лиды.
Светлана Максимовна Цветина. Тридцать восемь лет. Красивая женщина — этого у неё не отнять. Высокая, стройная, с длинными светлыми волосами и пронзительными голубыми глазами.
Она умела нравиться мужчинам, умела очаровывать и добиваться своего. Мой отец попал под её влияние, когда мне было под тридцать. Я был взрослым человеком, у меня была любимая женщина, карьера. Я не лез в его жизнь. Если отец хотел жить с этой женщиной — его право. Я не осуждал.
Отец познакомился со Светланой, когда ей было восемнадцать. Он был гораздо старше своей избранницы, но выглядел молодо, был энергичным, подтянутым.
Она работала в торговом центре продавцом. Как-то он зашёл купить подарок для коллеги. Они разговорились, потом начали встречаться. Через полгода она переехала к нему. И очень скоро родилась Лида. Светлане тогда было лишь девятнадцать лет. Столько, сколько и Лидке сейчас.
Я помню тот день, когда отец привёл меня знакомиться со Светланой. Она была беременна Лидой, ходила по квартире, держась за живот, и улыбалась.
Улыбалась так, что у меня мороз по коже пошёл. Что-то в этой улыбке было не так. Слишком сладкой и приторной она мне казалась. Но я промолчал. Решил, что придираюсь.
Отец был счастлив. Он давно жил один после развода с моей матерью. Я не винил его за то, что он ищет женского тепла. Он заслужил право на личную жизнь. Если ему хорошо со Светланой — пусть будет так.
Они так и не расписались. Отец говорил, что это просто формальность, что они и так живут как муж и жена. Светлана, кажется, не настаивала. Или настаивала, но отец не хотел. Не знаю. Я не лез. Папа решил не жениться официально. Точка. Лиду признал.
Когда Лиде было пятнадцать лет, отец умер. Инфаркт. Сердце не выдержало. Я приехал на похороны, помог с организацией. Светлана рыдала, прижимала к себе Лиду и смотрела на меня такими глазами... Будто я теперь должен заменить им отца. Будто она смотрит на меня, как на возможную опору. Как на мужчину, который о ней позаботится.
Я тогда не придал этому значения. Думал, что это горе, стресс, что она просто ищет поддержки. Я помогал ей, чем мог. Финансово, юридически. Оформил опеку над Лидой, чтобы девочка не осталась без отца.
Приезжал, когда мог. Я искренне считал Светлану частью своей семьи. Матерью моей сестры по отцу. Женщиной, которую уважал хотя бы за то, что она родила отцу ребёнка, которого он так хотел.
А потом началось.
Сначала это были намёки. Она звонила поздно вечером, говорила, что скучает, что хочет увидеться. Я списывал на одиночество. Потом Светлана начала приходить ко мне на работу с какими-то надуманными предлогами: то документы забыла подписать, то Лиде нужно что-то для школы, то просто зашла проведать. Я был вежлив, но держал дистанцию.
Потом она стала приходить ко мне домой. Когда Катя была на работе, когда Вадим в школе. Говорила, что хочет помочь по хозяйству, что я, наверное, не успеваю. Я отказывался, говорил, что всё в порядке. Но она всё равно приходила. И однажды...
Я не люблю вспоминать этот день. Она пришла, когда я был в душе, заранее стащив ключи от квартиры. Я вышел в халате, не ожидая гостей.
Светлана стояла в прихожей, смотрела на меня, и в её глазах было что-то такое... откровенное. Неприкрытое. Она шагнула ко мне, провела рукой по моей груди, сказала:
«Святослав, ты же мужчина. Ты же понимаешь, что я тебя хочу. Мы оба взрослые люди. Катя тебя не понимает, она тебя не ценит. А я... я бы сделала тебя счастливым»
.
Я отшатнулся. Разгневался. Сказал, чтобы она убиралась прочь. И больше не приходила. Я жену люблю. И для меня не существует других женщин. Никого нет прекраснее моей Катюши.
Светлана говорила, что мы можем быть вместе, что она давно меня ждёт, что Катя ей не соперница. Что она родила отцу ребёнка, но это ничего не значит. Что она всегда смотрела на меня, а не на него.
Я едва сдержался, чтобы не вытолкать её силой. В конце концов она ушла, но с тех пор я смотрел на неё иначе. С отвращением.
Я не сказал Кате о том, что случилось. Не хотел её расстраивать. Не желал, чтобы она знала о том, что женщина, которую она считала родственницей, пыталась соблазнить её мужа.
Я просто перестал общаться со Светланой. Свёл контакты к минимуму. Виделся только с Лидой, забирал её из школы, возил в кино, на каток. Светлану я игнорировал.
А когда Катя умерла... Светлана появилась снова. Явилась на похороны, рыдала громче всех, пыталась меня обнять, говорила, что теперь я не один, что она позаботится обо мне.
Я отстранился. Сказал, что мне не нужна её забота.
Она обиделась, уехала, но через неделю снова начала звонить. Спрашивала, как я, как Вадим, не нужно ли чего. Я отвечал односложно, не вступал в разговоры.
Она не отставала. Присылала сообщения с намёками, предлагала «встретиться и поговорить по душам», приходила на работу, оставляла записки. Я терпел. Ради Лиды. Потому что Светлана — её мать. И если я разрушу эти отношения, Лида будет страдать.
Кстати, полтора года назад я не выдержал и кое-что сделал. Слишком настойчивой была Светлана. Слишком откровенные намёки она делала. Я начал сомневаться.
А вдруг Лида не дочь моего отца? Вдруг Светлана родила от кого-то другого, а отцу подсунула чужого ребёнка?
Это бы изменило всё. Если Лида не моя сестра, я могу спокойно порвать все отношения со Светланой. Могу запретить ей приближаться ко мне. Могу наконец-то выдохнуть.
Я тайком сделал тест ДНК. Ждал результатов, как приговор. Две недели не спал, не ел, думал только об этом. И когда пришёл ответ, я убедился в том, что Лида и правда биологическая дочь моего отца, моя сестра.
Я тогда выдохнул. С облегчением. И с горечью одновременно. Потому что это означало, что Светлана остаётся в моей жизни. Навсегда. Через Лиду. Через кровь, которая течёт в нас обоих.
С тех пор я держусь. Терплю. Отвечаю на звонки, когда она звонит по делу. Не реагирую на намёки. Не даю повода. Но внутри меня всё кипит.
Каждый раз, когда я слышу её голос, когда вижу её лицо, я вспоминаю тот день. Её руку на моей груди. Её слова:
«Катя тебя не понимает»
.
Катя. Моя жена. Которая уже год как в могиле. А эта женщина... она не изменилась. Она только ждёт своего часа.