Страница 95 из 249
Но вместо этого он молча прошелся взад-вперед по широкой гостиной, поглядел на карты, которые разложил на столе, когда прочел послание от уцелевшей части войска. В окна сочился серый дневной свет, и лампы, висевшие на цепях, вливали в него масляно-желтое мерцание. Северные легионы заняли Сетани, но библиотека оказалась пуста, хай и поэт исчезли вместе с целым городом. Оставался Мати. Последний поэт, последние книги, последний хай. Палец Баласара пробежал по дорогам, которые могли привести его к ним.
— Бесполезно, генерал, – заметил Синдзя. – В такое время нельзя выступать в поход. Слишком холодно. Один слабенький буран заморозит войско до смерти.
— Еще осень, – возразил Юстин. – Зима пока не началась.
— Это северная осень, – ответил Синдзя. – Может, вам кажется, что здесь – как в Эдденси, но, вы уж поверьте, это не так. Тут нет океана, чтобы удерживать тепло. Генерал, до весны Мати никуда не денется. Дая-кво уже насадили на шест, как мясо на вертел. Книги сожжены. У хая столько же возможностей призвать нового андата, сколько у меня – отрастить крылья и улететь. Зато у вас – все возможности погубить больше людей, чем погибло за весь поход.
— Вы всегда давали хорошие советы, почтенный Аютани, – сказал Баласар. – И сейчас я благодарен вам за мудрые слова.
— Никакой мудрости тут нет. Обычный страх за свою шкуру. Не хотелось бы мне превратиться в ледяную статую где-нибудь на бобовом поле.
— Благодарю вас, – повторил Баласар, и по его голосу стало ясно, что разговор окончен.
Синдзя поклонился ему, кивнул Юстину и вышел. Дверь закрылась с тихим щелчком. Юстин кашлянул.
— Думаешь, он лжет? – спросил Баласар. – Он долго прожил в Мати. Если и есть на свете место, которое ему дорого, то оно именно там.
Юстин нахмурился и скрестил руки на груди. Баласару показалось, что воин постарел. И ему тяжело далось известие о гибели Коула. В каком-то смысле они остались одни. Да, в поход отправилось большое войско, но только они двое прошли весь путь с начала. Только они побывали в Пустошах. Только они могли сейчас до конца понимать друг друга.
— Он сказал правду, – неохотно согласился Юстин. Поддержать Синдзю ему было нелегко. – Я слышал о северных городах, морозы там в самом деле страшные. Даже тут становится холодно, а ведь в Тан-Садаре зима мягче.
— А что делать с армией Мати?
Юстин пожал плечами:
— Это был нечестный бой. Если соберем всех из Утани и Тан-Садара, получится втрое больше людей, чем оставалось под конец у Коула.
Даже если отправиться в путь сейчас, подумал Баласар, понадобятся недели, чтобы добраться до Мати. Один буран окажется страшнее битвы. С другой стороны, можно спокойно перезимовать в Тан-Садаре, а по весне без потерь дойти до Мати. Весной они отомстят за гибель Коула тысячу раз. Никто не придет на помощь Мати. Серьезные укрепления за такой срок построить нельзя.
Единственная броня врага – снег, но с приходом тепла город лишится последней защиты. Любой полководец Гальта посоветовал бы ждать, строить планы, готовиться, копить силы. Но в Мати остались поэты, а Баласару было что терять.
Он оставил карты и поднял глаза на Юстина. Они долго смотрели друг на друга – единственные люди в мире, которым не нужно было обсуждать, в каком положении они оказались, что могут предпринять и чем рискуют. Они понимали все без слов.
Юстин кивнул:
— Скажу остальным.