Страница 71 из 249
Он отправился на край лагеря, туда, где пламя костров не помешает вглядеться в темноту. Мрак на востоке чуть разошелся, на угольной черноте появилась темно-серая полоска. Звезды гасли. В кронах деревьев запели первые птицы. Ота ощутил странное напряженное спокойствие. Тревога утихла. Рассвет – серый, затем светло-желтый, розовый, безмятежно-голубой – наполнял широкую чашу неба. Что бы ни случилось в этой долине сегодня, завтра над ней все так же взойдет солнце. Птицы будут перекликаться друг с другом. Лето убежит, наступит осень. Человеческие жизни, судьбы народов – не самые высокие ставки в этой игре. Ота спрятал руки в рукава и пошел назад, в лагерь. У шатра ждали вестовые.
— Поднимайте воинов, – сказал Ота. – Пора.
Они бросились выполнять приказ. Дюжины вздохов не прошло, как воздух наполнился звоном оружия и криками. Его войско строилось.
— Ваш завтрак, высочайший, – напомнил слуга, но Ота лишь рукой махнул.
Лучники построились клиньями, а пехотинцы и всадники заняли позицию между ними и чуть позади. Солнце поднялось и осветило гальтские знамена, отблесками заиграло на кольчугах. Ота ездил взад-вперед позади своих воинов, наблюдал и готовился дать команду. Конь под ним волновался, словно предчувствовал грядущую бойню. С другого конца долины снова прилетел многоголосый клич, и так же, как вчера, его сменило безмолвие. Клич повторился еще два раза.
— Лучники, к бою! – крикнул Ота, и его слова эхом повторило множество голосов, как бывало во дворцах, когда шептальники доносили слова хая до тех, кто ждал за дверями залов.
Он увидел, как в клиньях зашевелились ряды воинов и поднялись луки. Долгий рев гальтского полчища громом прокатился по долине.
— Вперед! Лучникам целиться!
Как и во время учений, они двинулись на врага. Чуть впереди – стрелки, между ними – пехотинцы в самодельных доспехах, вооруженные кто чем: мечами, копьями и молотильными цепами. Всадники в цветах великих Домов рысили по бокам, готовые ударить с флангов. Три тысячи воинов шли по мокрой траве, через проплешины голой земли, по щиколотку в грязи, а на них, оглашая долину боевым кличем, надвигались гальты.
В старинных книгах вражеские стрелы сравнивали с дымом великого костра или тучами, затмевающими солнце. На самом деле все оказалось иначе. Сначала Ота не заметил никаких стрел. Миг – и они посыпались одна за другой, вонзаясь остриями в землю, дрожа, мигая на солнце зеленым и белым оперением, точно диковинные цветы, которые вдруг выросли посреди луговой травы. Один воин, вскрикнув, упал, за ним повалился другой.
— Стреляйте! – рявкнул Ота. – Дайте им сдачи! Стреляйте!
Теперь, когда он понял, куда смотреть, он заметил тонкие темные древки. Они поднялись из гущи гальтов медленно, словно выплыли. Его лучники натянули тетивы и сделали ответный залп. Казалось, стрелы вот-вот столкнутся в воздухе, однако они смешались на миг и снова разделились, как две стаи птиц. Снова закричали, падая, люди.
Конь Оты вздрогнул и прянул в сторону, испугавшись воплей и запаха крови. У самого Оты сердце колотилось как бешеное, а спина и шея вспотели, несмотря на утреннюю прохладу. Ум лихорадочно работал. Ота подсчитывал, сколько людей потерял сам, пытался разглядеть, сколько гальтов рухнуло в траву. Похоже, они выпускали стрелы чаще. Может, у них больше лучников. В таком случае промедление только увеличит его потери. Но, может, гальты просто лучше умеют убивать?
— В бой! – крикнул Ота.
Он оглянулся на вестников, но только двое стояли достаточно близко, чтобы его услышать; Найита не было видно. Ота подозвал ближайшего:
— Командуйте наступление!
Воины бросились на врага нестройно, но дружно. Как только им передали приказ, Ота услышал громкий, протяжный гул, у которого, казалось, не было ни начала, ни конца. Один умолкал, чтобы набрать в грудь воздуха, но его клич тут же подхватывал другой. Ота пришпорил коня. Его всадники тоже двинулись вперед и теперь скакали с флангов, следя за тем, чтобы не слишком обгонять остальное войско. Гальтские лучники отступили, а им на смену вышли другие воины.
Звук, с которым встретились две силы, напоминал грохот обвала. Крики и вопли слились, ряды смешались, а все продуманные до мелочей планы потеряли смысл. Ота рвался поближе: чтобы лучше рассмотреть поле боя, чтобы защитить своих. Его лучники отступили и выпускали по гальтам редкие стрелы, пока он их не остановил. Невозможно было понять, в кого они попадают.
Людское месиво начало закручиваться. Левый фланг войска Мати огромной волной захлестнул ряды гальтов и отхлынул под ответным натиском. Ота услышал барабаны и трубы. «Хорошая мысль, – подумал он. – Удобнее подавать сигналы».
Гул не смолкал. Солнце медленно ползло по небосводу, а воины по-прежнему сшибались друг с другом, отступали, снова бросались в бой. И с каждым вздохом Ота видел, как падают люди. Его люди, а не гальты. Он пришпорил коня и подъехал ближе. Трудно было судить, сколько воинов он потерял. Распростертые в грязи тела могли принадлежать кому угодно.
Внезапно грохот битвы заглушил новый клич. Ота увидел, как середина вражеского войска подалась назад. Его пехотинцы ринулись вперед, крича и сминая гальтов.
— Стойте! – заревел Ота. Хриплый, сорванный голос его не слушался. – Остановите их!
Но даже если воины слышали его команду, они не подчинились. Они бежали вперед, прямо в брешь, возникшую во вражеских рядах. Труба пропела три раза, и по ее сигналу гальтская конница, которая до этого держалась в тылу, слева и справа, развернулась к середине и врезалась в людей Оты с обеих сторон. Это была простая ловушка, и они в нее попались.
«Бегите же! – подумал Ота в смятении. – Я должен сказать им».
И вдруг где-то справа прозвучал приказ отступать.
Кто-то запаниковал, подал команду раньше него. Конники повернули назад, неохотно, не желая оставлять позади пехоту. Несколько пеших воинов развернулись и побежали, затем еще немного, а потом, как будто кто-то спустил их с привязи, войско Оты бросилось от гальтов наутек. Некоторые всадники пытались задержать преследователей, но большинство спасалось бегством вместе с остальными. Ота обернулся и увидел, что лучники тоже бегут.
— Нет! – крикнул он. – Только не вы! Остановитесь!