Страница 221 из 249
Маленькая Ке захлопала в ладоши, Большая заулыбалась. Эя торжественно достала мех с вином. Теперь захлопали все, даже Вандзит, но Эя отвела глаза, когда встретилась взглядом с Маати, и сердце поэта дрогнуло.
Опоить, чтобы уснула покрепче. Застать врасплох.
— Да, – сказал он, пряча страх. – Хороший повод для праздника.
— Вы уже читали работу? – спросила Вандзит, пока Эя разливала вино. – Все сходится?
— Нет, я только просмотрел ее бегло. Там есть изменения, которые вселяют надежду. К Удуну я проверю все как следует.
Большая и Маленькая Ке подняли чашки, поздравляя друг друга и остальных. Эя подала пиалы Маати и Вандзит и пошла налить вина себе. Старый поэт быстро выпил все, радуясь, что у него есть чем занять руки и мысли. Пусть и ненадолго.
Вандзит поболтала свое вино, задумчиво глядя на дно чаши.
— Маати-кво, вы помните, как я пришла к вам? Боги! Кажется, это было в другой жизни, правда? Вы тогда жили в предместье Сёсейн-Тана.
— Лати, – поправила Эя.
— Ах да. Конечно, Лати. Я встретила в банях Умнит, мы разговорились. Она привела меня к тебе, Эя-тя, а ты – к Маати-кво. В тот заброшенный дом с мышами.
— Я помню, – сказал старый поэт.
Большая и Маленькая Ке как-то странно переглянулись. Вандзит рассмеялась, запрокинув голову.
— Даже не знаю, что вы во мне нашли. Я же выглядела как настоящее отребье.
— Тогда для всех нас были тяжелые времена. – Маати выдавил улыбку.
— Только не для вас. Ведь вам помогала Эя. Разве она не поддерживала нас с самого начала? Без нее нам и не видать бы успеха.
Изобразив позу благодарности, Эя подняла чашу, но Вандзит так не пригубила свое вино. Пей же, думал Маати, и пусть все кончится поскорее.
— Я вспоминаю, какой была тогда, – тихо и задумчиво продолжила девушка.
Она говорила, как ребенок. Хуже – как взрослая женщина, которая притворяется девочкой.
— Одинокой, сломленной. И тут боги тронули меня за плечо и указали путь. Мою семью убили гальты, а вы заменили мне родных.
Ясный Взор, сидевший у ее ног, горько разрыдался. Вандзит повернулась к нему, сосредоточенно сдвинула брови. Андат заерзал, вздрогнул и застыл. Плечи Маати ныли от напряжения, к горлу подкатил ком. Поэт заметил, что Эя стиснула пиалу до белизны в пальцах.
— Заменили родных, – повторила Вандзит, словно продолжала давно заготовленную речь. – Неужели вы думали, что я не догадаюсь?
Большая Ке поставила свою пиалу и переводила взгляд с Вандзит на Эю. Маати отшатнулся, в горле у него пересохло.
— О чем? – хриплым, фальшивым голосом спросил поэт.
Он и сам бы себе не поверил. Вандзит разочарованно посмотрела на него. Никто не шевелился, и все-таки Маати видел какое-то движение. Андат повернул к нему голову, и с каждым ударом сердца детское личико становилось отчетливее.
Вандзит протянула поэту свое вино. У напитка был странный цвет. Ни один человек не заметил бы разницы, но благодаря невероятной зоркости, которую дала ему сила андата, поэт сразу понял, в чем дело. Рубиновая жидкость приобрела зеленоватый оттенок, какого не было ни в одной другой пиале.
— Что.. что это? – пискнул Маати.
— Не знаю, – ответила Вандзит. По ее голосу было ясно, что она обо всем догадалась. – Выпейте это, и проверим. Но нет. Ваша жизнь слишком дорога. Тогда, может, Эя?
— Прости. Я, наверное, плохо вымыла чашку, – сказала та.
Вандзит швырнула пиалу в костер, пламя зашипело, над ним облаком поднялся пар. Лицо девушки исказила ярость.
— Постой, – сказала Эя. – Не надо..
Вандзит не слушала. Она рывком открыла свою сумку, перевернула ее, и на землю посыпались кусочки воска, серо-белые, точно сгнивший рис. Маати различил на них буквы, вырезанные рукой Эи.
— Вы хотели меня убить.
Эя изобразила позу отрицания. Пламя костра задрожало на лице Вандзит, и на вздох Маати показалось, что девушка им поверит. Он кашлянул.
— Мы никогда бы так не поступили.
Вандзит развернулась к нему с окаменевшим от ярости лицом. Андат издал какой-то странный смешок – не то предостерегающий, не то довольный.
— Думаете, он говорит лишь с вами?
Вандзит рванулась вперед, Маати отпрянул, но она только подхватила ребенка и побежала в ночь.
Маати потрусил следом, в отчаянии окликая девушку. Во тьме чернели стволы деревьев. Его слабый голос улетал не дальше, чем на шаг-другой вперед. Примерно пол-ладони спустя поэт, тяжело дыша, прислонился к старому ясеню. Маати понял, что Вандзит уже не найти, а сам он заблудился. Вдалеке, слева, тихо плескали о берег речные волны. Маати стал наугад пробираться к лагерю. Под ногами громко шуршали сухие листья, над головой, в ветвях, послышался шум. Пальцы немели от холода. Одно было хорошо – он не ослеп. Видел, как светит сквозь ветки половинка луны.
Маати повернул восточнее, наконец добрался до реки и зашагал на юг, к широкой илистой отмели, где стояла лодка. Теперь отыскать лагерь будет легко. В глубине души теплилась робкая надежда: Вандзит пришла обратно, и все каким-то чудом стало по-прежнему. Они сядут кружком, как в старые времена, будут болтать и смеяться, время повернется вспять, и он начнет жить заново, не совершая ошибок. Ему так хотелось в это верить. Выйдя на поляну и увидев у костра Эю и двух Ке, он даже решил поначалу, что с ними все в порядке.
Эя обернулась, услышав шаги. Ее зрачки были мутными, серыми.
— Кто здесь?
— Это я, – пролепетал Маати, тяжело дыша. – Со мной все хорошо. Но Вандзит убежала.
Большая Ке разрыдалась. Маленькая обвила рукой дрожащие плечи подруги, тихо сказала что-то, прикрыв глаза. Ее ресницы намокли от слез. Маати сел. У костра валялась его перевернутая миска.
— Она ослепила нас троих, – произнесла Эя. – Мы ничего не видим.
— Прости, – только и мог ответить Маати.
— Помоги мне, – попросила она, указывая на что-то. Поэт огляделся и заметил разбитые дощечки. – По-моему, тут все осколки, но надо проверить.
— Нет, – сказал Маати. – Забудь об этом.
— Не могу. Я должна попробовать. Немедленно. У меня получится.
В костре лопнула ветка, Эя повернулась на звук. Ее губы были решительно сжаты, в незрячих глазах горела ярость. Полы халата трепетали на ледяном ветру, будто флаг.
— Нет, – повторил Маати. – Этого делать нельзя.
— Я готовилась много недель. – Голос Эи звенел. – Только помоги мне сложить осколки, и я..
— Ты можешь погибнуть. Ты изменила пленение и не станешь ничего делать, пока мы его не проверим. Израненный слишком важен, спешить нельзя. Подождем. Может, Вандзит еще вернется.
— Но, Маати-кво.. – заспорила Эя.