Страница 192 из 249
— Гальтов, – поправил Маати. – Она погубила гальтов. Но ведь мы и не собирались их спасать. Я не спорю, Эя-кя. Вандзит зашла слишком далеко, и поскольку она – хозяйка андата, это привело к ужасным последствиям. Но если ты вырезал целый город? Если твои воины на глазах у маленькой девочки убили ее отца и мать? У таких поступков тоже есть последствия. Клянусь богами, они должны быть!
— Хочешь сказать, это справедливо? – спросила Эя.
— Мы заключили мир с Гальтом. Родственники Вандзит погибли, но за них никто не отомстил. Справедливость не восторжествовала, потому что императору проще о ней забыть, как проще не замечать бесплодных женщин. Вандзит пленила андата, и ее воля теперь важнее воли твоего отца. Ее выбор справедлив не больше и не меньше, чем его.
Эя всплеснула руками, изобразив позу почтительного несогласия.
— Признаю, она поступила слишком сурово, – продолжил Маати. – Убила слепня молотом. Но все не так уж и страшно. Вандзит молода. Она еще не научилась держать свою силу в узде.
— И потому не виновата?
— Не надо, – сказал Маати с неожиданной для самого себя резкостью. – Не спеши осуждать. Очень скоро ты сама окажешься на ее месте. Если все пойдет хорошо.
— Вот бы знать, о чем позабуду я. Какой вред причиню людям. – Эя вздохнула. – И как только мы могли подумать, что эта сила способна творить добро?
Маати не ответил. Ему вспомнились Хешай и Бессемянный, Семай и Размягченный Камень. Тошнотворной дрожью скользнула по сердцу Неплодная, точно угорь в мутной воде.
— А что нам остается? – спросил поэт. – Есть ли у нас другой способ вылечить мир? Помочь женщинам, у которых никогда не будет ребенка. Мужчинам, что несут свои деньги пройдохам из Гальта. Как еще им помочь?
— Подождать, – сказала Эя ровным, безжизненным голосом. – Пройдет время, и все мы умрем, все канем в забвение.
Поэт молчал. Она закрыла глаза. Огонек ночной свечи клонился, дрожал от сквозняка; пахло снегом и сыростью. Эя ушла в себя, заглядывала куда-то вглубь сердца, и то, что она там видела, похоже, было ей не по нраву. Она вздохнула, хотела что-то сказать, но передумала и отвернулась.
— И все-таки ты права, – сказал Маати. – Это произошло дважды.
Вандзит сидела в своей комнате – укачивала рыдающего андата. Маати вошел. Девушка было обрадовалась, но улыбка сбежала с ее лица, когда через порог шагнула Эя и тихо затворила за собой дверь. Андат стрельнул черными глазками в Вандзит, испустил счастливый крик и потянулся к Эе, словно просил взять его на руки.
— Вы обо всем узнали, – произнесла Вандзит. – Конечно, такого не утаишь.
— Почему ты со мной не посоветовалась? – упрекнул ее поэт. – Ты сделала необдуманный и опасный шаг. Теперь многое изменится.
Вандзит посадила Ясного Взора на пол. Ребенок плаксиво взвизгнул, и девушка склонилась над ним, стиснув губы. Поэт видел, как ее воля борется с волей андата, и не сомневался, кто одержит верх. Андат всхлипнул и затих.
— Вы же собирались объявить о нашей победе, – сказала девушка. – Только не знали, удастся ли помешать императору. А теперь у него наверняка ничего не выйдет.
— Почему ты ничего не сказала Маати-кво? – спросила Эя.
— Он бы мне запретил, – огрызнулась Вандзит.
— Да, запретил бы, – кивнул Маати.
— Это несправедливо, Маати-кя! – возмутилась девушка. – Почему они должны занять наше место? Они убийцы! Они, а не мы. Они принесли войну в наши города. Любой поэт мог уничтожить гальтов, но ни один так не поступил.
— И ты решила, что имеешь право с ними разделаться? – сурово спросила Эя.
— Да, – кивнула Вандзит, чуть не плача.
Эя склонила голову набок. Поэт знал, о чем она сейчас думает. Девушка, сидевшая перед ними, обрела силу маленького бога только благодаря им двоим – Эе и Маати. Другие ученицы тоже помогали, но решение приняли трое. А значит, и отвечать за все должны они.
— Ты зря это сделала, – сказал поэт. – Мы рассчитывали, что жители предместий станут нашими союзниками, опорой. А теперь они нас возненавидели.
— За что?
— Они не знают, что мы задумали. Не знают, что Эя собирается пленить Израненного. Они лишь видят, что у них отняли надежду. Да, понимаю, она ложная, призрачная, однако для них – единственная.
— Вот глупые, – сказала Вандзит.
— Это лишь кажется, потому что мы знаем больше них, – возразила Эя.
— Мы ведь можем все объяснить.
— Если нас кто-то станет слушать. Но я не за этим пришел. Я твой учитель, Вандзит-тя, и хочу попросить о двух вещах. Понимаешь?
Девушка опустила глаза, изобразив позу повиновения, как ученица перед наставником.
— Во-первых, никогда не пользуйся силой андата без спросу. Перед нами стоит слишком много задач, и все они требуют большой осторожности. Тут нельзя действовать в одиночку, никого не предупредив.
— Но Эя же отпустила Ашти Бег.
— И перед отъездом поговорила об этом со мной. А второе.. Только ты можешь вернуть гальтам зрение.
Девушка вскинула голову, в ее глазах полыхнула злоба. Андат загулькал, хлопая в ладоши. Маати поднял палец, требуя, чтобы она выслушала его до конца.
— Если ты этого не сделаешь, погибнут тысячи людей. Ни в чем не повинные женщины, дети.
— Они сделали то же самое с нами. Со мной.
Маати наклонился и взял ее за руку:
— Я понимаю. Не буду настаивать. Но ради меня подумай хорошенько, как тяжело тебе придется потом. Ярость дает тебе силы; когда же она утихнет, будет поздно. Ты в ответе за свой поступок.
— Я подумаю, Маати-кво, – произнесла девушка.
Эя издала какой-то непонятный звук, будто кашлянула. Маати улыбнулся и положил руку на плечо Вандзит.
— Что ж, вот и славно. Кстати, пришло время нам вернуться к работе. Надо же порадовать жителей предместий.
— Значит, у тебя получилось, Эя-кя? – спросила Вандзит. – Ты нашла ответ на свои вопросы? Поняла, что такое Израненный?
Эя помолчала, глядя на девушку и Ясного Взора, и грустно усмехнулась.
— Да, – подтвердила она. – Кое-что я поняла.