Страница 178 из 249
13
Утром, когда флот вышел из Сарайкета, ударили первые осенние заморозки. Дюжина кораблей с яркими парусами была уже далеко от берега, на мачте каждого развевались два флага – хайемский и гальтский. Теперь Ота не мог разглядеть ни матросов, ни даже Синдзю в пестром одеянии полководца. Суда Фарера Дасина и других союзников стояли на якоре, их еще не подготовили к плаванию.
Не прошло и полторы ладони, как Ота в последний раз поговорил со старым другом, потом тот шагнул в лодку и отправился проверять готовность войска. Встретились они в портовой чайной. Император сидел в глубине зала и ждал, когда начнется церемония отплытия. За десятилетия стены зала почернели от копоти светильников, на дощатом полу темнели винные пятна. Ота чувствовал себя здесь, как павлин в курятнике. Вошел Синдзя в ярко-зеленом халате, увешанный шелковыми шарфами и золотыми амулетами, и только рядом с ним император перестал стесняться своей богатой одежды.
— Подумай хорошенько, еще не поздно все отменить. – Воин запросто уселся напротив, точно они были собутыльниками.
Ота пошарил в рукаве и вручил ему письма к утхайемцам Чабури-Тана. Синдзя посмотрел на яркие нити, скреплявшие их, и вздохнул.
— Вот бы поменяться местами с Баласаром.
— Вы же решили, что ему лучше собрать подкрепление.
— Решил он. Я только согласился. Но он прав. Фареру-тя и остальным легче будет проглотить это все, если они выступят под началом гальтского полководца.
— А ждать их..
— Безумие. – Синдзя спрятал письма в рукав. – Мы и так уже порядочно задержались. Я не говорю, что этот план чем-то плох. Просто жалею, что мы не придумали какую-нибудь хитрость. Я бы куда охотнее отправился следом за Баласаром и посмотрел, сумеют ли пираты пустить его на дно. Есть вести из Чабури-Тана?
— Там все по-старому.
— Понятно. Мы напишем тебе, как только доберемся.
В дымном воздухе повисло тяжелое молчание. Ота облокотился на стол. Он уже рассказал воину о списке Идаан, не удержался, а теперь жалел. Синдзя не хотел говорить об этом при людях, однако видно было, что затея ему очень не нравится.
— В деле с обарским заговором есть новости, – наконец сказал император. – Ашуа Радаани подкупил тамошнего посла и узнал, кто замышляет оторвать восточные города от Империи. Две дюжины утхайемцев из четырех семей.
— Хорошая работа.
— Он просит разрешения их убить.
— Что ж, неплохое решение, если только сам Радаани не заговорщик.
— И это не беда. Я приказал ему вызвать предателей в Утани. Хочу с ними побеседовать.
— А если Ашуа откажется?
— Тогда побеседую с ним.
Синдзя изобразил позу одобрения. На вздох Оте показалось, что это все.
— А что с другим вопросом?
— Двигаемся потихоньку, – ответил император.
Он уже выяснил причины странного поведения четверых из списка Идаан. Один скрывал полдюжины любовниц от ревнивой жены. Еще двое замышляли сбить цены на стекло, установленные северными ремесленниками, и для этого собирались построить мастерские в Эдденси – там добывали квасцы. Четвертый оказался в списке Радаани и с поэтом был никак не связан.
Синдзя считал, мудрее всего – сразу выяснить, чем занимается Эя. Если она заодно с Маати, лучше поскорее положить этому конец, а если нет – убедиться и спать спокойно. С воином трудно было поспорить. Ота знал, почему медлит. А что, если дочь пошла против него? Примкнула к любимому дяде Маати? Он и думать об этом не мог спокойно.
— Ну что? – сказал Синдзя. – Мне пора. Иначе матросы напьются так, что закат с восходом перепутают, и мы попадем в Эймон. Если не вернусь, проследи, чтобы поставили везде мои статуи.
— Ты вернешься.
— Это ты так думаешь, потому что я раньше выходил сухим из воды, – ответил воин с улыбкой и посерьезнел. – Передай Баласару, чтобы поспешил. Мои корабли только смотрятся внушительно, одолеть их проще простого.
— Я потороплю его.
Синдзя встал, изобразил позу прощания. Возможно, они больше не встретятся. Ота снова подумал об этом, глядя на старого друга, – тот и держался скованно, и лицо было какое-то застывшее. Сердце сжалось, будто непоправимое уже произошло.
— Мне бы туго пришлось, если бы не ты, – сказал Ота.
— Знаю, – ответил Синдзя так же вполголоса. – Будь осторожен, высочайший. И делай что должен.
Сидя на возвышении, Ота смотрел, как тают вдали паруса, и думал о последних словах воина. Делай что должен. Выясни, где пропадает Эя. Солнце покинуло свой дом на востоке, над набережной повис гул сотни языков и наречий. За строем императорской стражи торговцы поставили длинные, узкие прилавки и наперебой расхваливали товар. Когда Ота вернется во дворец, они займут и это место. Уйти отсюда – все равно что вынуть палец из воды, следа не останется. И весь мир устроен так же.
В чертогах Ота еле вытерпел ритуал облачения и церемонию, посвященную отплытию флота. Он всей душой надеялся, что отправление кораблей Баласара обойдется без всей этой бессмыслицы. Надеялся, но не верил. Отзвенел последний кимвал, последний жрец допел слова молитвы. Исполнив долг императора, Ота направился в свои покои. Там ждали Иссандра и Данат.
Ота приветствовал обоих дружеской позой. Если у них и были хорошие новости, госпожа Дасин не спешила ими поделиться. Она поставила пиалу с чаем. Юноша встал.
— Благодарю, что пришли, – сказал император. – Я хотел узнать, как.. продвигается работа.
Иссандра и Данат переглянулись.
— С одной стороны, неплохо, – ответила женщина. – Моя дочь просила Фарера помочь вам с морским походом, и это не понравилось ее другу. Он заявил, что она предала Гальт, а значит, и его тоже.
— Понятно, – сказал Ота и сел на подушку. – Видят боги, я сам не ожидал от нее такого поступка.
— Правда, она теперь считает, что заплатила по всем счетам – искупила свою вину перед вашим сыном и отблагодарила его за милосердие к Ханчату.
— Ясно.
— Есть еще одно затруднение, – вставил Данат. – Мне кажется, Шийя-тя..
— Подставная любовница захотела большего, – сказала Иссандра. – Вы ведь поручили ее дяде какое-то особенно щекотливое дело?
Шийя Радаани. Она ведь приходится Ашуа племянницей!
— Да, – кивнул Ота.
— Из всего этого она сделала просто замечательный вывод, – сказала Иссандра. – Решила, что Данат-тя в нее влюблен и хочет отказаться от брака с Аной.
— Это еще не все, – продолжил Данат. – Я допустил ошибку и.. все испортил. Я..
— Ты уложил ее в постель, – закончил Ота.