Страница 61 из 88
Глава 27
Зимний дворец. Кабинет императора.
Николай Павлович сидел за столом, просматривая вечерние донесения. Рядом, в кресле у камина, расположился цесаревич Александр. Вошёл Лоренц и доложил о просьбе генерала Дубельта и князя Иванова-Васильева принять их.
— Пусть войдут.
— Здравия желаю, ваше императорское величество, — произнёс Дубельт склоняя голову.
— Здравствуйте, господа. — Император отложил бумаги. — Что за срочность? Говорите.
Я переглянулся с Дубельтом.
— Ваше величество, мы хотим обсудить вопрос, который давно назрел. О необходимости ответного удара по англичанам.
Император нахмурился.
— Ответного удара? В каком смысле?
— В прямом, ваше величество, — спокойно прозвучал мой ответ. — Англичане убили Бенкендорфа. Они организовали покушение на меня. Покушение на вас, на его императорское высочество цесаревича Александра. Они плетут интриги против России. Мы слишком долго терпели.
— И что вы предлагаете? — голос Николая стал холодным.
— Ликвидацию главы Форин-офиса, — прямо ответил я.
В кабинете повисла гнетущая тишина. Император медленно поднялся.
— Вы с ума сошли, князь! — воскликнул он наконец. — Ликвидация высокопоставленного чиновника британского правительства? Это же война!
— Это не война, ваше величество. Это акт возмездия. Тщательно спланированный. Чистый. Без следов.
— А если они докажут нашу причастность? — Николай прошёлся по кабинету и остановился напротив меня. — Что тогда?
— Не докажут, ваше величество, — вступил в разговор Дубельт. — Операция тщательно готовилась князем. Осталось только получить ваше согласие. Доказательств не будет.
Николай Павлович снова прошёлся по кабинету.
— Вы предлагаете мне стать соучастником убийства?
— Мы предлагаем вам, ваше величество, защитить интересы России, — тихо сказал я. — Англичане не остановятся. Они будут бить снова и снова. Пока мы не покажем им на деле, что мы можем ответить. Ответ наш должен быть настолько убедительным, чтобы мысль о причинении нам вреда вызывала у них страх получения ответного удара.
Александр, до сих пор молчавший, подал голос.
— Ваше величество, позвольте мне сказать.
— Говори, — бросил Николай.
— Князь прав, — сказал цесаревич. — Мы слишком долго терпели. Бенкендорф был убит, и мы ничего не сделали. Покушение на ваше величество, на меня. — и мы снова промолчали. Англичане воспринимают это как слабость, вседозволенность. Не испытывая при этом ни малейшего неудобства. Вы верите в то, что королева Виктория не знает об этих операциях. Форин-офис не позволит себе действовать без согласования с королевой. Они будут бить ещё. и ещё. Нужен ответ. Жёсткий. Понятный.
Император задумался.
— И ты поддерживаешь эту авантюру? — спросил он, глядя на сына.
— Я поддерживаю необходимость защиты интересов государства, — ответил Александр. — Если князь гарантирует, что следов не останется, я за операцию.
Николай посмотрел на князя.
— Гарантируете, князь?
— Гарантирую, ваше величество, — ответил я. — Англичане не смогут доказать причастность России. Никогда. И вы, ваше величество, никогда не признаете участия российских спецслужб в этой акции. Это будет ваша позиция.
Император долго молчал. Затем медленно кивнул.
— Хорошо, — сказал он. — Я даю согласие. Но с одним условием.
— С каким, ваше величество? — спросил Дубельт.
— Я ничего не знаю об этой операции. Никто не знает. Вы действуете на свой страх и риск. Если что-то пойдёт не так — это будет ваш конец. Вы поняли?
— Понял, ваше величество, — я не отвел своего взгляда.
Николай усмехнулся, но без злости.
— Ступайте. И чтобы я больше не слышал об этом.
Мы с Дубельт поклонились и вышли.
Александр подошёл к отцу.
— Вы приняли правильное решение, ваше величество.
— Не знаю, Александр, — вздохнул Николай. — Не знаю. Но если они и дальше будут бить нас, скоро мы станем не империей, а посмешищем.
— Не станем, ваше величество, — уверенно сказал цесаревич.
— Очень на это надеюсь, — тихо ответил император. Ему пришлось перешагнуть через свои принципы. Но и князь, и сын были правы. Далее терпеть подобное нельзя.
Мы прошли в кабинет Дубельта.
— Князь, вы добились своего. Не боитесь последствий?
— Волков бояться в лес не ходить. Или с волками жить по волчьи выть. Это более уместно.
— Не кажется ли вам, что мы слишком переходим границы? — было видно как его гложут сомнения.
— Леонтий Васильевич, успокойтесь. Вся ответственность на мне. Не сомневайтесь и спокойно работайте.
Гурово. Штаб-квартира ГРУ.
Я вызвал к себе подпоручика Алексеева и вахмистра Шаргина.
— Ну что голуби сизокрылые, готовы?
— Так точно, готовы.
— Вот и отлично завтра трогаетесь. Вопросы есть?
— Вопросов нет!
— Добро получено, с Богом.
Лондон. Январь 1850 года.
Капитан Рюмин и поручик Попов, прибыв в Лондон разными путями, после недели адаптации встретились в условленном месте. Они обсудили дальнейшие планы, главным объектом их наблюдения стали Джордж Гамильтон и его заместитель Оливер Эмерстон.
Слежка велась осторожно и внимательно. Записывались все детали и особенности распорядка дня этих людей. Разрабатывались различные сценарии операции. Для выполнения задачи у группы были специальные пружинные пистолеты. Внешне они напоминали пистолеты с удлинённым стволом, вместо пуль использовались короткие стальные болты.
Пистолеты имели стальной ствол с тонкими стенками и мощный пружинный механизм, который взводился с помощью рычага сбоку. Удобная рукоять и простой курковый механизм делали их удобными в использовании. В ствол вставлялся болт с конусным остриём и проточкой у основания, которая смещала центр тяжести в сторону острия, что повышало точность выстрела.
Пистолеты были двух типов: первый с длиной ствола сорок сантиметров и болтом двадцать сантиметров, убойное расстояние составляло двадцать шагов, второй — с длиной ствола тридцать сантиметров и болтом пятнадцать сантиметров, убойное расстояние — десять шагов. Все члены группы отлично владели этими пистолетами и были вооружены обоими типами. Пистолеты разбирались на пять частей для удобства транспортировки и обслуживания. Их основное преимущество — бесшумная стрельба, при которой был слышен только щелчок.