Страница 62 из 88
В конце января прибыла вторая часть группы с приказом начать операцию ликвидации обозначенного объекта. Капитан Рюмин ещё неделю вел наблюдение. Наконец день проведения операцию был назначен. Решено было нанести удар у ворот в особняк Гамильтона. Подходы к воротам были удобные. Две улицы проходящие рядом поворачивали одна налево, а другая более круто поворачивала направо.
Лондон. 5 февраля 1850 года.
Джордж Гамильтон возвращался домой после парламентских слушаний, на которых ему пришлось выслушать множество неудобных и неприятных вопросов. Настроение его было отвратительным. Карета подъехала к воротам особняка.
Неожиданно раздались едва слышимые щелчки. Кучер и двое конных охранников почти одновременно дёрнулись и выпали из сёдел; кучер завалился на козлы. Человек в тёплом меховом плаще и шапке открыл дверцу и щёлкнул из короткого пистолета. Выстрел в упор не оставил жертве ни единого шанса. Нападавшие тотчас скрылись, растворившись в темноте. Запряжённые лошади нервно перебирали ногами и взволнованно фыркали.
Утром Лондон потрясла новость. Был убит глава Форин-офиса сэр Джордж Гамильтон-Гордон, граф Абердин.
Конный полицейский патруль, объезжая свой участок, у ворот особняка Гамильтона обнаружил стоящую карету. Кучер и двое охранников были убиты. В карете находился мёртвый сэр Гамильтон — со стальным болтом во лбу.
В Форин-офисе началась невообразимая суета. Скотланд-Ярд, поднятый по тревоге столичным комиссаром Уильямом Хейем, проявлял невиданную активность, но результаты были нулевыми. Убийцы исчезли бесследно.
Первый заместитель Гамильтона сэр Оливер Эмерстон прибыл к королеве Виктории.
Букингемский дворец.
Королева Виктория стояла у окна своего кабинета, глядя на серое лондонское небо. Руки её дрожали — не от холода, от гнева. В дверь постучали, и вошёл лорд-камергер.
— Ваше величество, сэр Оливер Эмерстон прибыл. Просит аудиенции.
— Пусть войдёт, — ледяным тоном ответила королева, не оборачиваясь.
Эмерстон вошёл, бледный, осунувшийся. Он низко поклонился.
— Ваше величество, я…
— Вы, сэр Оливер, — перебила Виктория, резко поворачиваясь, — вы и ваше ведомство допустили убийство главы Форин-офиса! В столице! У его собственного дома! — голос её крепчал с каждым словом. — Что за бедлам вы устроили⁈ Как подобное могло случиться⁈ Вы понимаете что это значит?
Эмерстон выпрямился, стараясь сохранить достоинство.
— Ваше величество, мы делаем всё возможное. Скотланд-Ярд поднят по тревоге. Опрашиваются свидетели. Проверяются все версии…
— Версии⁈ — воскликнула королева. — Убийство — вот единственная версия! И я хочу знать, кто это сделал! Ирландцы? Французы? Русские? Кто?!.
— Пока неизвестно, ваше величество, — признался Эмерстон. — Убийцы работали чисто. Никаких следов. Оружие — необычное. Стальной болт, выпущенный, судя по всему, из бесшумного устройства.
Виктория прошлась по кабинету.
— Бесшумного? — переспросила она. — Значит, профессионалы. Не террористы. Наёмники. Кто мог заказать убийство?
— Врагов у сэра Джорджа было много, ваше величество, — осторожно сказал Эмерстон. — Следует отметить слишком профессиональное исполнение. Это наводит на мысль о государственном заказе.
— О каком государстве вы говорите? — Королева остановилась напротив него.
— Я, полагаю, Россия, ваше величество, — тихо ответил Эмерстон. — Бенкендорф был убит… Князь Иванов-Васильев пережил покушение… Это мог быть ответ.
Виктория замерла.
— Но у нас нет доказательств, — добавил он. — И вряд ли они появятся.
— Доказательства? — Виктория зло усмехнулась. — Мне нужны эти доказательства, сэр Оливер. Мне нужна уверенность. И я хочу, чтобы вы нашли этих убийц. Живыми или мёртвыми. Но нашли.
— Слушаюсь, ваше величество, — поклонился Эмерстон.
— И, сэр Оливер, — добавила Виктория, — я назначаю вас временным главой Форин-офиса, жду отчёт каждый день.
— Будет исполнено, ваше величество.
Эмерстон вышел. Виктория осталась одна. Она подошла к столу, взяла перо, написала короткую записку премьер-министру:
— Требую созыва экстренного заседания кабинета. Вопрос — безопасность королевской фамилии, членов правительства и ответные меры.
Она поставила подпись и позвонила в колокольчик.
— Передать немедленно.
Следующий день. Форин-офис кабинет временного главы сэра Оливера Эмерстона.
Эмерстон сидел в своём кресле, перебирая бумаги, которые уже успели собрать полицейские и агенты. Перед ним лежали протоколы осмотра, заключения экспертов, показания немногочисленных свидетелей, которые, впрочем, ничего не видели и не слышали.
— Чистая работа, — подумал он. Ни следов, ни свидетелей, ни улик. Только стальные болты. Это не ирландцы — они любят шум, громкие взрывы. Не французы — те скорее ударили бы кинжалом или отравили. Это профессионалы. Наёмники. А кто может позволить себе нанять лучших?
Он откинулся в кресле, закрыл глаза. В голове вертелась одна и та же мысль.
— Россия. Только у них есть мотив. Бенкендорф был убит. Покушение на князя Иванова-Васильева провалилось. Им нужно было ответить. И они ответили — так, чтобы мы это поняли. Но так, чтобы не могли доказать.
Эмерстон открыл глаза, посмотрел кучу бумаг на столе.
— И как теперь это докажешь? — сказал он вслух. — Русские будут отрицать. Император Николай выразит соболезнования. А князь Иванов-Васильев…???. Несомненно он дал понять нам, что времена дипломатического общения прошли со смертью Бенкендорфа. Этот человек будет отвечать и отвечать жёстко и болезненно.
Он встал, прошёлся по кабинету.
— Но если это действительно Россия, то что дальше? Война? Нет, не сейчас. Европа не готова. Да и Англия не готова. Значит, будем терпеть. Мы ответим, но позже. Дразнить дальше русского медведя пока не стоит.
Эмерстон подошёл к окну, глядя на улицы Лондона.
— Князь, — тихо сказал он. — Это ты. Я уверен. Но доказать не могу. А без доказательств — ничего не сделаешь.
Он вернулся к столу, взял лист бумаги и начал писать секретный доклад королеве.
Ваше величество,
По имеющимся данным, с большой долей вероятности можно утверждать, что за убийством сэра Джорджа Гамильтона-Гордона стоят российские спецслужбы. Однако прямых доказательств, пригодных для официального предъявления, нет и, по всей видимости, не будет. Исполнители — профессионалы высокого класса, следов не оставили.