Страница 30 из 51
– Вы ведь в курсе, кем был этот гражданин Турции? – усмехнулась Ольга. – Небезызвестный Алик Мамедов по кличке Бакинский, которого, если я не ошибаюсь, доблестные российские органы правопорядка не могли найти двадцать лет. Бандит, с помощью пластики изменивший внешность, получивший гражданство Турции и совершенно спокойно проживавший тут и занимавшийся бизнесом под именем Аслан Теветоглу.
– Нам что же, благодарность вам вынести за помощь следствию? – гаркнул вояка, которого Ольга про себя окрестила Развед Константинычем.
А его выдержанный коллега произнес:
– Да, мы в курсе, кто скрывался под его личиной. Но, как вы понимаете, от ответственности вас это не освобождает.
– И про другие ваши подвиги нам тоже хорошо известно, – снова вмешался Развед Константинович.
Ольге показалось, что Серый покосился на него неприязненно. Должно быть, взаимопонимания между чинами, вынужденными в данной ситуации действовать, сообща, не было. А, может, они нарочно разыгрывали давно известный ход «добрый полицейский – злой полицейский».
– Я не представляю, о каких других моих подвигах вы говорите, – развела руками Ольга.
– Да у нас тут досье на вас, – стукнул ладонью по лежащей на столе пухлой папке вояка, – как на международного террориста. На пару-тройку пожизненных хватит.
Ольга пожала плечами:
– В любом случае, все это еще нужно доказать. Я уже просила вызвать моего адвоката и давать какие-либо показания без его присутствия не намерена.
– Адвоката ей!.. – зашелся Развед Константинович.
И тут вмешался Серый.
– Ольга Александровна, вы – крупный бизнесмен, человек, с европейским сознанием, и, конечно, отлично знаете свои права. Но точно так же вы не можете не знать, что у всех этих цивилизованных методов работы есть свои пределы распространения. Когда в дело вступают слишком крупные величины, никаких прав перед ними у вас не остается. Мы с Павлом Константиновичем здесь действуем от имени… – он возвел глаза к потолку и пояснил, – сами понимаете, кого. И в наших силах сделать так, чтобы адвоката к вам пригласили и в дальнейшем все развивалось согласно установленной процедуре. Но точно так же в наших силах и не допустить этого. Подумайте, Ольга Александровна, кто придет к вам на помощь? Ни один из ваших высокопоставленных покровителей не прыгнет выше нас. Если, конечно, еще захочет прыгнуть, а не воспользуется случаем от вас избавиться. Куда вы обратитесь, в Гаагский суд? Не смешите меня. И помните, что ведь всегда есть возможность скоропостижной смерти в камере заключения…
Ольга, откинувшись на спинку кресла, презрительно фыркнула.
– Вы меня пугать вздумали, господа? Интересно, с какой целью? Могли бы сэкономить время, ваш коллега Рогов уже пытался этим заниматься сегодня и, к сожалению, не преуспел.
– Зачем же нам вас пугать, – тонко усмехнулся Сергей Иванович. – Напротив, мы, Ольга Александровна, хотим предложить вам взаимовыгодное сотрудничество. Вы владеете информацией, очень нужной нам информацией – о ваших поставщиках, клиентах, перекупщиках, коротко говоря, обо всех звеньях этой длинной цепочки. И мы очень заинтересованы в том, чтобы получить эту информацию. До такой степени, что можем пойти вам навстречу и сделать так, чтобы все это досадное недоразумение, в результате которого вы здесь оказались, было забыто.
– Что? – хмыкнула Ольга, откидываясь на спинку кресла. – Вы предлагаете мне стать стукачкой? Да ты рамсы попутал, фраер? – вспомнила она блатной жаргон, на котором так виртуозно умела изъясняться делавшая первые шаги в большом мире криминала юная Фараонша.
Развед Константинович сдвинул кустистые седые брови и, кажется, приготовился гаркнуть, но коллега его опередил.
– В противном случае, Ольга Александровна, мы ничем не сможем вам помочь.
Ольге посмотрела поверх его головы, туда, где за забранным пуленепробиваемым стеклом полицейского управления догорал солнечный Стамбульский день. Где-то там мечется по дому, сходя с ума от неизвестности, Николас. Ольга так ясно увидела его перед собой, стройного, подтянутого, весело хохочущего, стирая с лица морские брызги. Ее личный Посейдон, бог волны, ветра и слепящих лучей. Ее отважный мальчик, наивный, чистый, бросившийся спасать ее с дрянной статуэткой в руке. Неужели она никогда больше его не увидит?
Ее дочка, плоть от ее плоти, родная Машенька. Как она сердито топает маленькими ножками, требуя своего. Как хмурит темные бровки, и тут же смеется, весело, заразительно, как отец. Как обнимает ее за шею неловкими ручонками. Ее она тоже больше не увидит?
Выходит, так. Потому что пойти на подобную сделку она ни за что не согласится.
Ольга тряхнула головой – узел на затылке рассыпался, волосы прохладной волной скользнули по спине.
– Ты за кого меня держишь, мусор? – оскалившись, выплюнула она. – Ты думаешь, я про себя плохо понимаю? Шконкой меня напугать хочешь? Да видала я твои угрозы. Мне и на лесоповале не особо поддувает. Вали-ка ты отсюда, рожа мусорская, со своими предложениями.
– А фраерку твоему тоже на лесоповале сладко будет? – брякнул вдруг краснорожий генерал.
И у Ольги захолонуло сердце. До сих пор ей и в голову не приходило, что Николасу тоже что-то может угрожать.
– В самом деле, Ольга Александровна, подумайте, – вступил пришепетывающий Сергей Иванович. – Ваш сожитель Николас Бериша будет осужден за укрывательство. Это как минимум, уверен, для него найдутся и более интересные статьи. И помочь ему вы никак не сможете.
– Что ты гонишь, падла? – прошипела Ольга. – Николас к России не имеет никакого отношения, он там и не был никогда. Вам до него не дотянуться. Если его и будут судить, то в Евросоюзе.
– Преступления, в которых его обвинят, совершены на территории Турции, а, значит, судить его будут здесь. Вы представляете себе, что такое турецкие тюрьмы? – возразил Сергей Иванович.
– Полетит белым лебедем в тюрягу, – громогласно объявил Развед Константинович. – Там таких любят, волосатиков.
– Вы же понимаете, – вторил ему Сергей Иванович. – Что в наших силах добиться того, чтобы он оказался в камере с не совсем адекватными людьми, осужденными на много лет за тяжкие преступления. Как по вашему, что с ним там произойдет?