Страница 31 из 51
Перед глазами потемнело. Представить себе Николаса, смешливого, доброго, благородного, никогда не унывающего, храброго Николаса в тюрьме было невозможно. Эта мысль уничтожала ее, тупым ножом вскрывала вены.
– А дочку – в детдом, – припечатал вояка.
– Зачем же в детдом, у малышки есть бабушка, весьма интересная леди, – раздумчиво возразил Сергей Иванович. – Правда, уже в годах. Возраст такой, всякое может случиться. И вот тогда – да, останется девочка круглой сиротой на попечении дальних родственников. Вам ведь знакомо, как это бывает, Ольга Александровна?
– Заткнись, – выдавила Ольга.
Она не могла дышать. Горло сдавливало от мысли, что балованная, ни в чем не знающая отказа Машенька повторит ее судьбу. Проклятый Серый умудрился ткнуть ее в самое больное место, всколыхнуть самый дикий, животный страх, чтобы избавиться от которого она была способна на все.
За окном, окутанные солнечным дневным маревом, виднелись здания Стамбула. И, глядя на них, Ольга вдруг поняла, что это конец. Конец, который должен был наступить рано или поздно и, в ее случае, скорее рано. Она преступница, она вступила на этот путь много лет назад, отчаянной, одинокой, покалеченной девчонкой, еще не отдающей себе отчет в том, что обратной дороги не будет. А дальше все покатилось, как снежный ком, и изменить свою судьбу она уже не могла. Но трезво понимая свое положение, Ольга не сомневалась, что до старости не доживет. Однажды ее посадят или убьют, скорее убьют. Умирать не хотелось, но смерти она не боялась, была к ней готова.
Но теперь все изменилось. Она совершила то, на что не имела права. Полюбила, завела семью, родила ребенка. Николас и Мария, самые дорогие люди на свете, не подписывали себе заведомый смертный приговор, как сделала когда-то она, выбрав криминал. И теперь она обязана была их спасти.
Почему-то в голове мелькнуло: «Этим же взяли моего отца?» И Ольга, глядя перед собой остановившимся взглядом, повторила без выражения:
– Этим же вы взяли моего отца?
Сергей Иванович уважительно дернул губами:
– А вы, оказывается, в курсе, что Фараон работал на государственные органы? Что ж, вы всегда отличались острым умом. Тем лучше, сами смотрите, у вас, можно сказать, прямо складывается фамильная династия.
– Фараон этот вор был и предатель, – не согласился Развед Константинович. – Думал, с разведкой можно шутить. Не вышло!
И у нее не выйдет. Даже если она согласится сдать им всю интересующую их информацию, даже если выйдет отсюда, она все равно не жилец. С ней произойдет то же, что и с ее отцом. Рано или поздно ее убьют. И вопрос лишь в том, кто доберется до нее первым – подельники, которых она слила, или контора, которой она больше не будет нужна. Она смертница, это уже ясно. Но если она выйдет на волю, у нее останется шанс спасти Николая и Машеньку. Увезти их далеко-далеко, поменять документы, положить деньги на имя дочери, чтобы обеспечить ей будущее. Пускай ей придется расти без матери – может быть, это и лучше, чем с такой матерью, как она. Отец у нее замечательный, и капитала им хватит, чтобы никогда ни в чем не нуждаться. Лишь бы они были живы, лишь бы вывести их из-под удара. А сама она… Что ж, она всегда знала, что этим кончится. Умирать не страшно – страшно не успеть спасти своих близких.
– Оставим пока этот экскурс в историю, – прервал Серый. – Так как же, Ольга Александровна, можно надеяться, что мы с вами найдем взаимопонимание?
Ольга помолчала с минуту и, как в омут с головой, выпалила:
– Я согласна.