Страница 29 из 51
– Не советую ерничать, – на скулах Олега заиграли желваки. – На этот раз ты, Фараонша, вляпалась крепко. И отмазаться у тебя не выйдет. А ты уж, наверное, поверила, что неуязвима, да? Думала, никто тебя не достанет?
– Да ты меня пока и не достал, Олежек, – безмятежно отозвалась Ольга, отлично замечая, как этот ее привычный снисходительный тон мгновенно выводит Рогова из себя. – Я без понятия, что ты мне шьешь. И кто тебя сюда вообще пустил. Меня задержала полиция Турции, разве нет? Так с ними я и буду разговаривать. Разумеется, в присутствии своего адвоката.
– А вот это вряд ли, – едва сдерживаясь, заявил ей Рогов. – Ты все еще гражданка России, не забывай, хоть и турецким предусмотрительно обзавелась. Но я добьюсь твоей экстрадиции на родину. И там все твои европейские штучки не сработают, мы тебе напомним, что такое Российская тюрьма…
– Грозишь, Олежек? – усмехнулась Ольга. Она поудобнее устроилась на стуле, закинула ногу на ногу и задумчиво спросила. – Да перестань, моей экстрадиции тебе никогда не добиться. И судить меня будут тут, по турецким законам. Но послушай, меня все эти годы один вопрос мучает. Что ж ты так ко мне прицепился? Отчего я тебе спать спокойно не даю? Признайся, Олег, мой светлый образ оказался таким незабываемым? Может, я – единственная, на кого у тебя встает? А с другими – пшик, ничего не получается?
Узкую мордочку Олега перекосило. Губы дернулись, ноздри раздулись. Он побагровел так, что Ольга подумала, не случилось бы с ним инсульта. А это было бы забавно – если бы ее врага на радостях от исполнения главной мечты хватил кондратий.
– Ты – тварь! – прохрипел он. – Тварь, которых надо душить. И если я хотя бы одну такую сотру с лица земли, значит, я уже прожил жизнь не зря. Без тебя воздух будет чище.
– Эк тебя зацепило, – задумчиво протянула Ольга. – Знаешь, мне, правда, жаль, что я так и не смогла тебя вспомнить. Наверное, в этом все дело, да? Такое не прощается? Поверь, я очень старалась, но увы. Не запомнился ты мне по сборной, извини. Но должна отдать тебе должное, в следующие двадцать лет ты очень старался это исправить.
Наверное, не будь они в камере, наверняка утыканной устройствами слежения, Олег бы бросился на нее. Ольга сама не знала, для чего дразнит его теперь. Может, потому, что это единственное, что ей оставалось?
– Сука… – прошипел Олег, брызгая слюной, и грохнул кулаком по столу. – Кончай кривляться! Говори, по каким каналам ты сбывала наркосырье? Кто поставщик? Тебе пожизненное грозит, ты то понимаешь?
– Господь с тобой, Олежек, какое наркосырье? – издевательски захлопала глазами Ольга. – Я обо всем этом впервые слышу. А на твои вопросы будут отвечать только в присутствии своего адвоката. И тебе особо выпендриваться не советую, мы пока не в России. Головой об асфальт здесь не получится.
Олег хотел выпалить что-то еще, но в этот момент дверь камеры открылась, на пороге возник турецкий полковник полиции в форме и оттарабанил по-английски:
– Полковник Рогов, я вынужден вас прервать. Мне приказано немедленно препроводить госпожу Котову в кабинет комиссара полиции.
– В чем дело? По какому праву?.. – попытался было возмутиться Рогов.
Его налившуюся свекольным цветом рожу перекосило. Он явно уже считал, что Ольге не вырваться из его когтей, теперь же добыча ускользала из-под носа.
– У меня постановление прокурора… Я могу представить санкцию Российского отделения интерпола…
Бедняга, в этот раз он, наученный горьким опытом с семьей Бериша, озаботился всеми официальными бумагами. Но, судя по важному виду турецкого полицейского, сейчас они не играли никакой роли.
Ольга, пожалуй, даже пожалела бы Олега – такой у него сделался обескураженный вид, если бы вообще способна была испытывать хоть какие-то добрые чувства к этому крысенышу. К тому же, еще не понятно было, для чего ее тащат наверх и не грозит ли ей встреча с кем-то поважнее Олежека Рогова.
Двое появившихся в камере конвойных вывели ее. Уходя, Ольга бросила последний взгляд на Рогова, следившего за ней остекленевшим взглядом. И отчего-то ей впервые при взгляде на старого знакомого стало не по себе. Подумалось, что, доведенный до ручки, этот хлюпик, пожалуй, может быть способен на что-то дикое.
* * *
– Присаживайтесь, Ольга Александровна!
Стоявший у окна кабинета крупный седой мужик с обветренной суровой мордой указал ей на кресло. Из-за стола же, чуть приподнявшись, кивнул дядька менее фактурный, с лицом, будто стертым ластиком.
Ольге вспомнилось вдруг, как в незапамятные времена, после сборов, ее приглашали в госкомспорта для беседы с каким-то фээсбэшным чином. Этот, за столом, был, конечно, не он, но Ольга была готова голову дать на отсечение, что прибыл он из той же организации. То же ничего не выражающее лицо, та же неприметная внешность. Интересно, их туда специально таких отбирают, или это во время службы они приобретают характерные корпоративные черты? Только этот наверняка рангом повыше, чем парень, пытавшийся завербовать сопливую девчонку, подающую надежды юниорку. Для общения с матерой Фараоншей должны были прислать кого-нибудь из самых верхов.
Ну а второй, явно в прошлом бравый вояка, скорее всего, входил в руководящий состав другого ведомства – как там оно теперь называется, Главное Управление Генштаба? Ольге привычнее была старая аббревиатура ГРУ. Однако, как бы там ни было, точно сказать, что это за шишки прибыли по ее душу, она не могла. Может, какие-нибудь министры?
Сразу видно, эти товарищи – не чета Олежеку Рогову. Спокойные, властные, уверенные в себе. Может, потому этот неврастеник до высших должностей и не дослужился, чересчур дерганный.
– Павел Константинович, – назвался вояка.
Второй же представился Сергеем Ивановичем. Наверняка кличка Серый в детстве была, – подумала про себя Ольга. В облике Сергея Ивановича яркие краски отсутствовали, как класс.
– Вот что, Ольга Александровна, – начал Серый. – Положение у вас, как вы сами понимаете, серьезное. Вас взяли с поличным на убийстве гражданина Турции.