Страница 22 из 180
[Валéжина – дерево, лежащее на земле (поваленное ветром, засохшее и обломившееся на корню и т. п.).]
таскал. А тут увидал чего-то в горах – и бежать бросился?
– Миша, – Марина Викторовна настойчиво посмотрела на Тюрина.
– Бросил ваше золото и только пятками засверкал, так? Любопытно получается.
– Миша!
Тюрин ничего не слышал и только посмеивался своему рассказу. Не замечал, с каким интересом его слушают братья Нагибины. Слава даже перестал улыбаться. Сосредоточенно, жадно ловил каждое слово. Услышав последнюю фразу, переглянулся с Юрой. Братья коротко кивнули друг другу и заторопились к Фёдору Кузьмичу.
– Миша, дурак ты на всю голову! – процедила Марина Викторовна.
– Чего это? – опешил Тюрин.
– А то, что думать надо головным мозгом.
Марина Викторовна, ткнув коня пятками, направила его вперёд. Нужно было скорее рассказать обо всём мужу.
Серёжа, узнав о выходке Тюрина, рассердился, но сказал, что ничего страшного не случилось. Нагибины могли принять рассказ о золоте за очередную байку профессора.
– Мало ли он тут треплется?
Долина, зажатая между горными кряжами, расширилась. Экспедиция теперь шла в стороне от реки. Ровные поляны разнотравья сменились густой урёмой
13
[Урёма – мелкий лес, растущий в низменных долинах рек.]
из белоснежных берёз. Деревца все были изогнутые, но здоровые, без чёрных пятен. На гладкой коре едва заметным пушком кудрявились бело-розовые лоскутки. Затем началась старая гарь. Лесок в ней рос молоденький, из совсем тонких берёзок, а на земле чернели сломки старой чащи. Бурелом изгнил, сровнялся и почти не мешал лошадям.
Гарь постепенно сменилась голым изволоком. По мягкому, едва ощутимому склону кони зашагали ещё увереннее. Стрекотали кузнечики. Небо обмело сухими раскрошенными облаками. Жар усиливался, становился широким, глухим.
Впереди уже показалась синева озера Бурсугай-Нур, когда Марина Викторовна наконец увидела Артёма. Тот рысью нагонял хвост экспедиции.
– Где тебя носит?! – крикнула она, едва Артём поравнялся с ней. – Что случилось? – Марина Викторовна сразу заметила его обеспокоенный взгляд.
– Тихо. Нужно рассказать папе.
– Да что случилось?
– Не сейчас.
Дальше Артём вёл коня чуть спокойнее, словно опасаясь привлечь внимание, и Марина Викторовна заторопилась вслед за ним.
Сергей Николаевич, Баир, Фёдор Кузьмич и Джамбул, обогнав остальных, спешились, разложили карты на камне и обсуждали дальнейший путь. Маршрут Гришавина предполагал поворот в самом начале урочища Тухэрэн, уводил вверх по реке Хаката к горному озеру Ишхэн-Ехе-Нур. Там нужно было спуститься по реке Дэдэ-Ишхэ, но Джамбул уверял, что делать такой крюк нет никакого смысла, – советовал сократить путь, отправившись напрямик, вдоль озера Хара-Нур:
– Озеро тянется по этой же долине. Зачем сворачивать в горы? В половодье ходить по нему сложно, но в такую жару там мелко и лошадям по берегу идти проще. Ты что скажешь? – Монгол посмотрел на погонщика.
Баир пожал плечами, признал, что особой разницы не видит:
– Так и так пройдём. Сразу не скажешь, где сейчас сложнее.
Фёдор Кузьмич поддержал Джамбула, но Сергей Николаевич хотел идти строго по картам Корчагина. Спор затянулся. Сергей Николаевич ещё раз выслушал проводников. В итоге своего мнения не изменил и распорядился готовиться к повороту на северо-восток.
Проводники уже расселись по коням, когда их нагнали Артём с мамой. Мама взглядом показала папе, что нужно поговорить наедине.
Наконец Артём мог рассказать всё, что его томило в последние дни. Торопясь и сбиваясь, он поведал, как ночью подслушал странный разговор возле дедушкиного дома, как увидел Джамбула и участкового. Как Солонго пыталась убить его, напугав лошадь. Как он подглядывал за монголкой. Как вернулся по другому берегу реки. Как поднялся на возвышенность, а там увидел трёх всадников:
– За нами следят! Все с ружьями. Все как один в зелёных куртках! А девчонка, конечно, доносит им. Слушает, что мы говорим, а потом едет назад, передаёт наши планы. Она тут как посыльный. Я ведь по её следу пошёл – она точно к тем всадникам направлялась. Это люди Джамбула, и он с ними через дочь общается!
Папа слушал молча.
– Что же ты сразу не сказал? Почему один поехал? – воскликнула мама. – А если бы опять с коня упал? Где тебя потом искать?!
Артём в раздражении махнул рукой. Сейчас мамина забота показалась ему особенно неуместной.
– И правда, почему ты раньше не сказал? – спросил папа.
– Ты бы мне не поверил. Я… хотел подождать. Найти что-то более… существенное.
–
Существенное?
Ну да…
Артём был уверен, что папа уже думает, как наказать монгола, как устроить засаду и встретить преследователей выстрелами из ружей. Ждал, что тот похвалит его за смелость и сообразительность, а вместо этого папа промолвил:
– Так. Теперь ты ни на шаг не отходишь от Кузьмича. Больше никаких отлучек.
– Но, пап…
– Не обсуждается. Не знаю, что ты себе напридумывал, но Марина права. Если пропадёшь, наше дело окажется под ударом. Понимаешь? Вместо того чтобы продолжать экспедицию, мы будем тебя искать. А если покалечишься, придётся вообще всё отменять, вывозить тебя назад, к Шаснуру.
– Но девчонка…
– Её зовут Солонго. И она с детства в седле. Если Джамбул отпускает её кататься по округе, значит, доверяет ей. А я тебе не доверяю.
– Да я не об этом, она ведь… Я же видел…
– Ничего ты не видел! Кто-то шатался во дворе, хорошо. Сам ведь сказал, что толком не разглядел их, что говорили по-бурятски. Дом разгромили, и ты испугался. Потом заметил каких-то пьянчуг и нафантазировал себе…
– Ничего я не фантазировал!
– А те три всадника – простые охотники. Уж чего-чего, а охотников тут можно повстречать где угодно.
Артём хотел ответить, но понял, что не сдержит слёз обиды. Взглянул на маму, ожидая от неё хоть какой-то помощи. Мама промолчала. Признание сына поначалу взволновало её, но теперь она согласилась с папой.
Артём выслал лошадь шенкелями.
– Ни на шаг от Кузьмича!
Напоследок Артём услышал, как мама сказала:
– Строго ты с ним.
– Ничего, – ответил ей папа. – Дурь только так и выбивают. И без него проблем хватает.
Артём в самом деле поскакал к Фёдору Кузьмичу, но не для того, чтобы выполнить папино поручение, а чтобы рассказать егерю всю правду о Джамбуле – одному Артёму не справиться, а кроме Фёдора Кузьмича, обратиться было не к кому.