Страница 160 из 180
Юра почувствовал, что Сергей Николаевич, как бы он ни хорохорился, сам перепуган до дрожи. Чужой страх успокаивал.
Пришлось растолкать Тюрина, прежде чем тот понял, что к нему обращаются. Покусывая нижнюю губу, профессор прошептал:
Всё это духи горные нам дали —
в тайге они нам нечто показали,
что дом имеет скрытый, земляной,
что спит зимой в постели моховой,
что, увидав, никак нельзя узнать,
а застрелив, никак нельзя поднять.
– Что это?
– Загадка. Старая тофаларская загадка. Ничего особенного, правда?
– И какая тут отгадка?
В ответ Тюрин засмеялся. Даже прослезился – до того уморительным ему показался стишок. Протерев пальцами глаза, он заговорил, и из его слов стало понятно следующее.
В те годы, когда Восточный Саян не знал инородных завоевателей, здесь жило древнее племя карагасов. Их современных потомков принято называть тофами. Они и сейчас живут в северных пределах горной Тофаларии. Настоящих тофов осталось не больше пары сотен. Да и эти люди едва напоминают своих прадедов.
Среди карагасов было несколько племён. Мирные кочевники, торговцы пушниной. Они изредка воевали с хакасами, но без особой крови. Почти все карагасы покорились сначала китайцам, а потом русским, согласились выплачивать им дань. Так началось их увядание. Завоеватели считали карагасов дикарями, ведь они не знали ни скотоводства, ни земледелия, жили охотой и дарами леса, а ясак
47
[Ясáк – натуральный налог, которым облагались народы Сибири.]
русскому царю выплачивали соболиными шкурками, другого спроса с них не было.
К восемнадцатому веку карагасы жили на пять главных улусов: Сарыккаш, Хаш-Тар, Кара-Чогду, Чептей и Чогду. Перечисляя их, Тюрин поочерёдно загибал пальцы левой руки и заговорщицки смотрел на Юру.
О шестом племени не знали даже самые дотошные шуленги
48
[Шулéнга – глава племени или рода, сборщик податей.]
. Забыли. А ведь некогда его почитали наиболее сильным и развитым из всех карагасских племён. Наследники рода Чёрных медведей. Урух-Далх. Они ушли из пределов Тофаларии задолго до того, как в тысяча шестьсот сорок восьмом году на месте современного Нижнеудинска появился Покровский острог. Наследники рода Чёрных медведей догадались, что с завоевателями им не совладать, и предпочли спрятаться.
С царской властью в Тофаларию пришла натуральная оспа, и к середине девятнадцатого века от карагасов осталось только пятьсот душ. Потомки Чёрных медведей ушли не зря. Их бы постигла та же участь.
О том, какими были люди из племени Урух-Далх, почти ничего не известно. Только в китайских источниках остались скупые и малоинтересные описания. Гладкие чёрные волосы, карие глаза, круглое смуглое лицо, необычайная лёгкость всего тела из-за тонких и ломких костей. Жили в юртах, которые покрывали берёстой и лосиной кожей. Носили серебряные серьги, ожерелья из бисера. В пищу употребляли оленье мясо и совсем не ловили рыбу. Ели хлеб из сараны, пили травяной чай с жиром и солью. Ничего исключительного. То же можно было сказать почти про всех карагасов. Единственной их особенностью считалось наличие письменности. Впрочем, в китайском источнике о ней упоминалось мало. Там приводилась лишь одна урухская запись – легенда о том, как медведь перевоплотился в человека.
Урух-Далх называли себя хранителями Книги судеб. Той самой, о которой так много написано в тюрко-монгольском эпосе. По легенде, они получили её от одной из увядающих ветвей тувинцев-тоджинцев. А те, в свою очередь, нашли Книгу «на самой глубине Небесного дна».
– Понимаешь? – воскликнул Тюрин. – Сибирские народы считали, что наше небо – это опрокинутая богами чаша. Она покрывает нас, словно купол. Любопытно, да? То есть «на самой глубине Небесного дна» может означать только одно – высоко в горах. Я ведь тогда благодаря этой записи и заинтересовался урухами. И в Монголии, и в Туве, и в Китае Книга судеб всегда определялась как магический свиток, в котором можно прочитать о своём будущем. Герои эпосов хранили её в голове, в голени, в печени, даже в пятке, а когда требовалось – доставали, читали предсказания и пользовались ими. А тут – совсем другая картина.
Тюрин приблизился к Юре. Вцепился в его предплечье. Юра хотел оттолкнуть профессора, но, помедлив, смирился.
– Да, Чёрные медведи называли себя хранителями Книги судеб, но говорили, что в ней рассказывается о далёком прошлом, которое повлияет на ещё более далёкое будущее. Чувствуешь разницу? Интересно, правда? И книга эта была записана на выделанных медвежьих шкурах. Большая книга. Такую в голень или в печёнку не запихнёшь. Она состояла из множества отдельных глав. Каждая глава – огромный том. Томов было так много, что для их хранения построили целый посёлок. Своеобразная библиотека, спрятанная где-то в горах. Любопытно, да?
Тюрин отпустил Юру. Задумавшись о чём-то, замолчал. Вернулся в свой угол и продолжил совсем тихо – Юре приходилось напрягать слух, чтобы разобрать его слова:
– Они охраняли Книгу от чужих людей. Когда стало ясно, что Тофалария падёт, они ушли в горы. Оставили свои посёлки. Китайцы видели пустые дома, брошенную утварь. Урухов искали, но не нашли. Китайцы решили, что те все до одного погибли в Саянах. Чушь! – неожиданно крикнул профессор. – Как же! Никто лучше урухов не знал эти горы, а тут вдруг взяли и погибли. Нет, китайцы просто поленились искать странных людей, которые долго шли по перевалам и долинам, оставляли за собой следы, а потом исчезли. А может, побоялись… Я всегда верил, что урухи укрылись у подножия святой горы Ыдык-Таг, отдались на волю её хранителю Даг-Ээзы. Встали последним рубежом, охраняя Книгу судеб. И с тех пор не покидали своё село-хранилище.
Ходила легенда, что они ушли по берегу священной реки Кастармы и затерялись в Белогорье. Про Кастарму ничего интересного я не нашёл. А вот Белогорье было названием странным. Только я, дурак, неправильно его понял.
Тюрин опять захихикал, но тут же весь обмяк, чуть с головой не ушёл в болото. Сергей Николаевич едва успел поддержать его. Профессор кивком поблагодарил друга и утомлённо, без улыбки продолжил: