Страница 159 из 180
Глава третья
Урух-Далх
– Очнись! Эй!
Кто-то бил Юру по щекам.
– Давай уже, просыпайся!
– Зажми ему нос.
– И что это даст?
– Ну тогда обмакни его.
– Фу! Это мерзко.
– Знаешь, Марин, мерзко помогать ему.
– Дай сюда.
Теперь по щекам били сильнее. Каждый удар отдавался болью в темени. Юра пришёл в себя, но не хотел это показывать. Понял, что оказался в плену у Переваловых. Узнал их голоса.
– Он уже очнулся.
По голосу – Слава. Он тоже здесь.
– С чего ты взял? – спросил Сергей Николаевич.
– По дыханию.
– А чего он глаза не открывает?
– Думает.
– Это как?
– Думает, что предпринять. Не хочет выдавать себя.
– Вот оно как, – рассмеялся Сергей Николаевич. – Ну так бросай его! Или он скорее утонет, чем рассекретится?
Слава выругался в ответ.
– Эй, тебя трудно держать.
Юра открыл глаза, уверенный, что вместе с братом находится в какой-то затопленной землянке, что связан, а Переваловы говорят с ними из-за решётки.
Всё оказалось несколько иным.
– Привет, – вяло улыбнулся Сергей Николаевич.
Они вместе были заточены в одну клетку. Переваловы, профессор Тюрин и Юра со Славой. Не хватало только отца, Очира и монгола с дочерью.
– Ну что ж, тут последние члены экспедиции. Очень приятно. – Сергей Николаевич едва сдерживал зевоту. – Остальные, надо думать, мертвы. Иначе сидели бы с нами.
– Ты как? – Слава держал брата за плечи.
Юра грубо отмахнулся.
Солнце шло на закат. Кальдера погружалась в темноту. В свете последних лучей Юра успел оглядеться. Их заточили в просторную клетку, собранную из толстых брёвен и притопленную в болоте – пленники стояли по пояс в воде и тине. Скорее даже не в болоте, а в озере, давно заросшем и превратившемся в зыбун. Овальное, не меньше двадцати метров в узкой части, оно пахло гнилью и сероводородом, будто пленников бросили в яму с тухлыми яйцами. Пол клетки был выложен редкими брёвнами, и нога, соскользнув в проём между ними, не находила ни ила, ни земли.
Сама клетка, обтянутая ржавыми цепями и по углам усиленная гладкими кокорами
46
[Кокóра – нижняя часть хвойного дерева с крупным корнем, перпендикулярным к стволу.]
, метра на два высовывалась из болота. Вокруг неё тянулись узкие дощатые мостки. От них к берегу вёл дощатый перешеек, поставленный на деревянные столбы-опоры. На перешеек из клетки можно было выйти через дверцу, висевшую на петлях из цепей и сейчас закрытую на амбарный замок.
Берег болота пустовал. Ни людей, ни построек. Только дикое разнотравье и начинающийся невдалеке перелесок. Будто тюрьма здесь оказалась по какой-то ошибке или глупой шутке.
Юра, увязший в липкой тине, заметался у стенки. Стал дёргать её, пытался развести брёвна.
– Бесполезно, – сказал Сергей Николаевич. – Пробовали. Тут всё крепко. Да и какой смысл тратить силы, пока мы на виду? За нами следят. Дождёмся ночи.
– Думаешь, тут не нашлось никого умнее? – Юра резко обернулся. – Сейчас мы на виду. Правильно. Так почему не показать свою слабость?
Юра замер. Осознал, что не понимает, кто и зачем заманил их в ловушку. Переваловы сидели вместе с ним, значит, и они тут жертвы. Тогда кто хищник? Или это уловка? Переваловы поймали их, а теперь притворяются, сидят с ними, чтобы… Что? Юра мотнул головой. Совсем запутался в мыслях. Болело темя. Его неплохо расшибло.
– Предлагаешь показать, что мы в отчаянии? – оживился Сергей Николаевич. – Дёргать клетку, но не вкладывать всю силу? В этом есть соль. Увидят нашу немощь и будут не так внимательно сторожить ночью. Ну, давай, чего ждём?
Сергей Николаевич начал вполсилы трясти стенку.
– Ну? – позвал он остальных.
Откликнулись только Артём и Слава.
Марина Викторовна молча следила за Юрой. Тот растерянно смотрел в пустоту. Его голову осаждали сотни мыслей, ни одну из которых он не признавал годной. Ни одна из них не объясняла их положение.
– Да успокойся ты, – Юра отдёрнул Славу от бревён. Тот ухнул в болото, раскидав тину по клетке. – Хватит! – Юра хотел отдёрнуть и Сергея Николаевича, но тот увернулся.
– Полегче! Мы теперь в одной лодке. Дружная экспедиция в поисках сокровищ Дёмина и великого открытия доктора Корчагина.
Марина Викторовна, обняв толстый прут клетки, повисла на нём. Её лицо опухло от слёз. Артём стоял возле мамы и с подозрением поглядывал на Юру. Только профессор Тюрин, всё это время державшийся в углу, выглядел довольным. Его довольство отдавало безумием. За грязными стёклами очков беспокойно бегали глаза. Тюрин что-то бормотал, тихо посмеивался. Иногда хватался за один из кармашков своей вымокшей жилетки, будто надеялся найти там что-то важное.
Пленников беспокоил гнус. Комары жадно летели в клетку, надеясь на лёгкую добычу. Приходилось постоянно отмахиваться, шлёпать себя по голове и рукам, а потом в раздражении окунаться в зловонную воду зыбуна, обмазывать себя тиной – и гнус на время отступал.
– Кто это сделал? – наконец выдавил Юра.
– Как? – делано удивился Сергей Николаевич. – Наш мудрый капитан ещё не понял?
– Отвечай.
– Тебя терзает страх неизвестности?
– Отвечай! – гаркнул Юра. Кинулся было с кулаками на Сергея Николаевича, но сам себя успокоил: – Ты правильно сказал, мы в одной лодке. Не надо её раскачивать. Лучше думать, как безопасно причалить к берегу.
– Такой подход мне нравится.
– Пусть всё будет как раньше. Как в старые добрые времена, – оскалился Юра. – Сейчас глупо что-то утаивать. Поделись тем, что тебе известно. И мы вместе прикинем, что с этим делать.
– Говоришь как отец, – усмехнулся Слава.
– Ну, известно не так уж много… – признался Сергей Николаевич. – Нас самих сюда привели пару часов назад. Правда, нас хоть по голове не лупили. Доставили мирно, почти вежливо.
– Кто?
– Ещё не догадался?
– Нет.
– Это всё открытие нашего любимого Виктора Каюмовича. О котором он не удосужился упомянуть в записях. А мог бы хоть словечком обмолвиться. – Сергей Николаевич посмотрел на жену, будто она была виновата во всём случившемся.
– Говори ясней, – поторопил Юра.
– Ты лучше у профессора спроси. Он тебе объяснит в подробностях. Только это не поможет. Ну, давай, Мишаня, не стесняйся. Кажется, у тебя появился благодарный слушатель. Вы тут развлекайтесь, трепитесь, а я пока подумаю, как нам выбраться.